Страница 268 из 2474
Шопен ничего не знал о присутствии Татьяны в городе. Она давно не выходила с ним на связь, и даже сейчас не собиралась втягивать его в рискованную операцию, в которую ввязалась. Она назвала его имя Лорелю и пошла бы к нему, если бы избежала нападения Прохнова, но этого не произошло.
Кристоф Прохнов не произнес ни слова. Он подошёл к старику, приставил пистолет к его виску и нажал на курок.
Тело старика медленно оседало, словно его возраст и дряхлость замедляли даже действие силы тяжести. Оно лежало на земле бесформенной кучей.
Прохнов оглядел церковь, затем подошел к телу, расстегнул ширинку и помочился на умирающего Шопена.
«Ты первый нас предал», — сказал он.
49
Лорел шла по Курфюрстендамм, пока не нашла часовую мастерскую. Дойдя до неё, она продолжила идти.
Через дорогу находилось кафе со столиками и зонтиками на улице. Она села и заказала капучино.
Она нервничала.
Именно сюда Татьяна велела ей приходить в случае возникновения проблем.
И беда была.
Она отпила кофе и посмотрела на магазин. Он словно перенесся в другую эпоху: богатый деревянный фасад, расписная вывеска на окне и тёплый свет, льющийся из матового стекла двери.
Она попыталась заглянуть внутрь, но вид закрывали кружевная занавеска и выставленные напоказ дорогие часы.
Вывеска на двери гласила, что магазин открыт, но за то время, что она наблюдала, никто не вошел и не вышел.
По всей вероятности, внутри находился только сам владелец — Часовщик.
Ей следовало бы связаться с Ротом, он пытался дозвониться до нее все утро, но она не могла вынести выговора, который он ей устроит за неподчинение.
Лучше позвонить ему с хорошими новостями, надеюсь, после того, как она найдёт Татьяну.
Она нащупала пистолет, ощутила уверенность в его холодной, стальной хватке, затем заплатила за кофе и встала.
Она перешла улицу и толкнула дверь магазина.
Внутри всё напоминало старинную викторианскую обстановку. Воздух был затхлым, пропитанным ароматом полироли, трубочного дыма и чего-то, напоминавшего ей парикмахерскую. Полки и столешница были сделаны из богатого красного дерева, отполированного десятилетиями до блеска.
На полках тикали часы самых разных видов, а за укрепленными стеклянными экранами были выставлены некоторые из самых дорогих часов в мире.
За прилавком никого не было, но висела занавеска, ведущая в мастерскую.
«Алло?» — позвала Лорел.
И тут она почувствовала острую, пронзительную боль в правой икроножной мышце, словно укус шершня.
Она обернулась, чтобы посмотреть, откуда он взялся. Под прилавком было спрятано какое-то приспособление, похожее на миниатюрный арбалет.
Она посмотрела на свою ногу и увидела дротик из нержавеющей стали длиной около двух дюймов, вонзившийся в ее плоть.
Она сунула руку в карман пальто и вытащила пистолет, но, резко обернувшись, потеряла равновесие. Пистолет выскользнул из рук, и он упал на землю.
Комната закружилась, и она почувствовала, что падает.
Она сильно ударилась о землю, больно ударившись головой.
Все начало исчезать.
50
Лэнс проснулся с похмелья. Во рту пересохло. Вкус был как из пепельницы.
Он провёл ночь в дешёвом отеле неподалёку от российского консульства. Он едва помнил, как заселялся.
Он спал в одежде, а рядом с ним лежала женщина, ее юбка все еще была задрана на талии там, где они оставили ее накануне вечером.
Он поправил ее, стараясь сохранить хоть немного достоинства, и подошел к окну.
Снаружи мусоровоз вывозил мусор из контейнера.
Это было сразу после рассвета.
Он намеревался проникнуть в российское консульство и выяснить, кто убил Сэма. Рейс в Монтану был забронирован консульством. Генеральный консул, Яков Киров, должен был знать личность пассажира.
На самом деле, скорее всего, именно он его и послал.
Но Кирова в консульстве не было.
Он был в Санкт-Петербурге.
Лэнс закурил сигарету и посмотрел на женщину, с которой провел ночь.
Он собой не гордился. И сомневался, что она тоже будет гордиться.
Комната была отвратительной, одна из тех дешевых доходных домов, которые можно найти только в таком городе, как Нью-Йорк.
Он смутно помнил, как звонил Лорел из бара.
Он не мог вспомнить, что сказал ей, но не сомневался, что это было унизительно.
Теперь она не захочет иметь с ним ничего общего, особенно после того, что он рассказал ей о своем прошлом.
Он зашёл в ванную. Под кранами в ванне виднелись ржавые пятна, и он смотрел на узор, который они образовывали, словно реки цвета мочи, тянущиеся к сливу.
Он принимал душ дольше обычного.
У него не было причин торопиться.
Сэм был мертв.
Мужчины, ответственные за ее смерть, скоро умрут.
Все до единого.
И что потом?
Ничего бы не было.
Он мог бы вернуться в Монтану, но это было бы уже не то.
Он подумал о сапожнике, который она сделала, затем выключил воду и вышел из душа.
Женщина на кровати оживала.
«Эй, красавчик», — сказала она.
Он натянул джинсы и рубашку. Ему нужна была чистая одежда.
«Я должен тебе денег?» — прямо спросил он женщину.
"Прошу прощения?"
"Извини."
"Что вы сказали?"
«Я…» — пробормотал он.
«Ты спросил, должен ли я тебе денег».
«Я просто проверял».
«Проверка? Проверка чего?»
"Если…".
«Если бы я был шлюхой? Какой мудак просыпается утром и не знает, была ли женщина, которую он трахал, шлюхой или нет?»
«Извините», — снова сказал Лэнс, надевая куртку.
«А теперь ты уходишь?»
«Мне пора идти. Вчерашний вечер был потрясающим».
«Иди на хуй, придурок».
Он уже собирался выйти из комнаты, но остановился, достал бумажник и оставил немного денег на буфете у двери.
На всякий случай.
Мимо его головы пролетел ботинок и сбил картину со стены.
Он вышел из отеля и пошёл по Восемьдесят седьмой улице до угла Лексингтон-стрит. Там была аптека, и он зашёл туда, купил зубную щётку, дезодорант, мыло, сменное нижнее бельё и чистую белую рубашку. Затем он переоделся в туалете аптеки.
Он оставил использованные предметы в туалете и вернулся к прилавку, чтобы купить аспирин.
Затем он зашёл в закусочную на другой стороне улицы и занял место за столиком.
«Кофе?» — спросила официантка.
Он кивнул и достал телефон. Ему нужно было купить билет до Санкт-Петербурга, но когда он собирался набрать номер, телефон зазвонил.
Это был Рот.
Он посмотрел на экран, не зная, стоит ли отвечать.
«Что случилось, Рот?»
«Лэнс, — сказал Рот, — не вешай трубку».
«Я не вешаю трубку», — сказал Лэнс.
«У нас проблемы, Лэнс».
"О чем ты говоришь?"
«Татьяна пропала. Я заманил её в ловушку. Мне не следовало её отправлять».
«Тише, Рот. Ты говоришь так, будто у тебя паническая атака».
Рот сделал несколько глубоких вдохов.
«Итак», — сказал Лэнс, — «ты только что сказал, что загнал Татьяну в ловушку?»