Страница 1409 из 2474
– Что? – требовательно спросил он.
Лила вдохнула.
– Я знаю, это не мое дело…
– Не твое, – процедил Курт сквозь стиснутые зубы.
– …но думаю, что эпизоды должны остаться такими, какими они были у Руперта, – осторожно продолжила она. – Моменты, которые были вырезаны, на самом деле, усиливают весь смысл нашей адаптации. Нам нужно уделить больше внимания женскому персонажу в этой сцене и показать аудитории, что Розмари на самом деле здесь используют в своих интересах.
Курт закатил глаза.
– Да ладно тебе. Она преследует его…
– Но, Курт, она же ребенок. – Лила покачала головой. – И из-за этого, не говоря уже о том факте, что он женат, Дик должен быть привлечен к ответственности.
Он усмехнулся.
– Ты пытаешься представить ситуацию так, будто все черно-белое, но это ошибка, – нетерпеливо сказал он. – Гениальность сцены в том, что она остается в серой зоне. Эти линии работают против нас, Крейн. Они очерняют Дика и упрощают повествование.
– Они также имеют решающее значение для динамики их отношений, – мягко настаивала она. – Невинность Розмари, ее уязвимость – это ахиллесова пята Дика, не так ли? Как психолог, Дик не может не испытывать влечения к птице со сломанным крылом, выступая одновременно в роли любовника и воспитателя. – Она посмотрела на Доминика. – Верно?
Тот моргнул, медленно кивнул.
– И природа этого романа – подводное течение отношений отца и дочери – это именно то, что так расстраивает Николь. Это нельзя замести под ковер. – Она снова повернулась к Курту. – Дик здесь не выглядит злодеем, Курт, во всяком случае, эти реплики очеловечивают его. Я думаю, мы понимаем и даже сочувствуем его затруднительному положению.
В комнате воцарилась тишина, коллективное дыхание замерло, когда Лила выдержала пристальный взгляд Курта, что-то безмолвное промелькнуло между ними. Затем, почти незаметно, Курт кивнул.
– Восстановите вырезанные линии, – приказал он, затем повысил голос, обращаясь ко всему залу. – Мы вернемся к прежнему варианту сценария. Давайте продолжим. Актеры, вам нужно просмотреть страницы до рецензирования?
Доминик пристально посмотрел на Курта, затем мрачно покачал головой и вернулся на свое место за кожаным столом, но Селия на мгновение задержалась, наблюдая, как Руперт пробирается к Лиле.
– От: «Боюсь, я влюблен в тебя», – подсказал Курт, снова усаживаясь рядом с Селией.
–
Боюсь, я влюблен в тебя
, – пробормотал Доминик, –
и это не самое лучшее, что могло случиться.
– Поцелуй ее в шею, Доминик. Нет необходимости в детских перчатках. Просто бери, что хочешь, – сказал Курт, прижав костяшки пальцев к верхней губе.
Доминик наклонился, чтобы поцеловать актрису, но Селия невольно вздрогнула. Он заколебался, взглянул на Курта, тот закатил глаза и жестом велел ему продолжать. Лила скрестила руки на груди и затаила дыхание.
–
Я в бешеном восторге от тебя
, – продолжил Доминик. –
Когда ребенок волнует джентльмена средних лет, все усложняется.
– А теперь потешь его эго, Селия. Протяни руку и прикоснись к его лицу, – инструктировал Курт. – Я хочу увидеть твою маленькую ручку на его щеке.
Где-то в комнате кто-то из членов группы подавил смешок.
–
Ты вовсе не среднего возраста, Дик
, – пролепетала Селия. –
Ты самый молодой человек в мире.
– Ладно, пора добавить жару. Возьми ее за руку и отведи к кровати.
–
Подойди и сядь ко мне на колени
, – проговорил Доминик, –
и дай мне разглядеть твой прелестный ротик.
– Перебирайся к нему на колени, милая. Нет, господи, не так! Стоп! Просто остановись. Доминик, позволь
мне
сделать это.
Актер моргнул.
– Что?
– Просто отойди, – нетерпеливо махнул рукой Курт. – Я покажу, что именно мне нужно в этой сцене.
В комнате повисла мертвая тишина. Лила наблюдала, как Доминик колебался, нахмурив брови, затем неохотно отступил в сторону. Селия обхватила себя руками, широко раскрыв глаза.
– Смотри внимательно, Крейн. – Натянутая, подчеркнутая улыбка. – И скажи мне, считаешь ли ты, что это то, что необходимо нашему фильму.
Он занял место Доминика на кровати, затем взял Селию за руку и потянул, и она неуверенно забралась к нему на колени. Все затаили дыхание.
Медленно, деликатно Курт провел кончиками пальцев по губам Селии, отчего ее плечи напряглись.
– Теперь подними руку и поиграй с моими лацканами, – пробормотал он, и она, дрожа, повиновалась. – Хорошая девочка.
Он загадочно улыбнулся, подался к ней, словно собираясь поцеловать, но Селия, внезапно ахнув, отвернулась, в отчаянии встретившись взглядом с Лилой.
– Господи, Селия! – Курт в ярости вскочил с кровати. – Сколько раз я должен тебе повторять: не смотри на Лилу!
Все замерли, когда две женщины повернулись друг к другу: Селия в ужасе, выражение лица Лилы – непроницаемо. Наконец Лила посмотрела на Курта, который скрестил руки на груди, плотно сжав челюсти.
– Мне жаль, – пролепетала Селия тоненьким голоском. – Я не могу…
– Я не хочу слышать никаких оправданий! Я просто хочу, чтобы ты делала свою работу, – твердо произнес он.
Рот Селии открылся.
– Но…
– В контракте Лилы прописано, что она может постоянно находиться на съемочной площадке, – отрезал Курт. – Так что либо ты очень быстро придумаешь, как с этим справиться, либо мы найдем кого-нибудь другого, кто сможет.
– Пожалуйста… – тихо взмолилась Селия со слезами на глазах, и Курт отвернулся.
– Может, мне стоит поговорить с Селией наедине? – спросила Лила.
Все повернулись и уставились на нее.
– Всего минутку, – быстро сказала она. – Я не хочу нас задерживать, но, думаю, я могла бы помочь. – Курт моргнул, перевел взгляд с Лилы на Селию, затем пожал плечами.
– Одну минуту, – буркнул он.
Она улыбнулась Селии и наклонила голову, предлагая им найти какое-нибудь уединенное место, затем вышла в коридор, заваленный спутанными черными проводами, сложенными треногами, стопками отражателей, чашками с недопитым кофе. Селия последовала за ней, вытирая глаза.
– Лила, я не могу… – начала она.
Лила быстро повернулась к ней лицом, затем многозначительно коснулась микрофона, приколотого к ее костюму, предупреждая.
– Сначала я просто хочу сказать: твоя работа невероятна.
Селия моргнула.
– Я серьезно, – продолжила Лила. – Понимаю, насколько тебе сложно, потому что это твой первый фильм, и ты учишься прямо во время съемок, но на самом деле, невинность, которую ты привносишь, абсолютно уместна. Я не могу отвести от тебя глаз, Селия. Честно говоря, я чувствую, что многому учусь у тебя.
Она протянула руку и взяла ладонь Селии.
– Я знаю, что мое присутствие создает неловкость. И я знаю, что Курт может быть жестким…
– Он грубиян! – выпалила Селия. – Лила, я действительно не думаю, что смогу это больше выносить…
Лила покачала головой.
– Я понимаю, действительно понимаю. Но он такой, какой есть, – тихо произнесла она. – Таким он становится, когда работает над тем, что ему небезразлично. И мы все очень переживаем за этот проект.
Я