Страница 1330 из 2474
Он открыл глаза и увидел, что Лила наблюдает за ним со странной улыбкой. Внезапно он задался вопросом, могла ли она угадать его мысли.
– Это вечные сумерки… – начала она, и он улыбнулся, впечатленный ее отсылкой к одному из самых мрачных рассказов Фицджеральда.
– …когда все по-настоящему голубое, – закончил он. Мгновение они просто смотрели друг на друга. Затем он прочистил горло. – Мне жаль, что тебе пришлось меня ждать, – извинился он, но она отмахнулась от этих слов.
– Пожалуйста. Я была благодарна за проведенное время. Здесь так спокойно. – Она наклонилась и взяла бутылку вина. – Не хочешь присоединиться ко мне?
Он на мгновение заколебался, и она усмехнулась.
– Да ладно тебе, Джона. У нас сегодня необычная встреча, разве не так? Конечно, один бокал вина не повредит.
Он вдохнул и кивнул.
– Хорошо. Только один.
– Прошу прощения за то, что нет мебели, – сказала она, поднимая глаза и наливая вино. – У меня не было возможности привести это место в порядок. Вообще-то, я здесь впервые. Ты помогаешь мне обживать новый дом.
Его пульс участился при этом намеке, но Лила просто улыбнулась и протянула ему бокал.
Она продолжала низким, волнующим голосом.
– Одна из вещей, которую я жду с нетерпением, – избавление от прошлой жизни, от своей нынешней личности для того, чтобы начать сначала, с нуля.
– Ну что ж. За новые начинания, – произнес он, они чокнулись и выпили. И он позволил себе окинуть ее взглядом, еще раз отметив, насколько непохожей она казалась сейчас на различные версии Лилы, которые он знал: только что из душа, без макияжа, ее волосы все еще гладкие и блестящие. Она была босиком – ногти на пальцах ярко-кораллового цвета – в махровых шортах и мягкой белой футболке; даже не потрудилась надеть лифчик, отметил он с внутренним трепетом, крошечные бугорки ее сосков едва виднелись сквозь ткань. Она показалась ему невероятно чистой и в этот момент напомнила Мэгги.
Он сглотнул и отошел на несколько шагов, чтобы взять себя в руки. Поставил стакан на каменный выступ.
– Мило, не правда ли? – Она указала на открывшийся перед ними пейзаж. – Мой личный кусочек воды. Конечно, не такой значительный, как вид из нашего с Куртом дома.
– Это правда, – согласился он, затем вздохнул. – Ты упоминала, что живешь возле шоссе, да? Прямо у воды?
– Неужели? – Улыбка исказила ее голос. Она что, дразнила его?
– Или, возможно, я просто это себе вообразил. – Он повернулся к ней и храбро улыбнулся в ответ, затем сделал щедрый глоток, наслаждаясь свежей минеральностью вина. Снова выпил – внезапно почувствовав, что во рту пересохло, – затем поставил стакан обратно на выступ, приказав себе не торопиться.
Лила подтянула ноги на выступ и легко обхватила руками бедра, так что Джона мог мельком увидеть легкий изгиб ее ягодиц. Он прочистил горло и прислонился к стене.
– Должен признаться, я никогда раньше не бывал с визитом в доме пациента.
Она положила подбородок на колени.
– Я уверена, что это нарушает все правила, – кротко проговорила она. – Спасибо, что пошел мне навстречу. Просто это казалось самым безопасным способом. Курт не знает, что я купила это место. И мне кажется, что Мэгги не понравилось бы, если бы я снова появилась у вас, – добавила она.
– Пожалуйста, не беспокойся об этом. Она была очень благодарна за то, что ты сделала для нее на открытии, и за то, что щедро заплатила за «Икара». На самом деле, – сказал он, поудобнее устраиваясь на выступе, – я хотел извиниться. Моя реакция была неуместной, это нечестно по отношению к тебе.
Она покачала головой.
– Нет, ты имел полное право. Это я должна извиняться. Полагаю, ты прочитал мою запись?
– Да, нам нужно довольно много обсудить. – Он прочистил горло. Ему не терпелось перевести разговор на Карен и на таинственное сообщение, которое она отправила Курту после его исчезновения. Он был таким беспечным, Курт – крушил вещи и существ, а затем уходил в свое богатство, или известность, или беспредельную беззаботность. Что бы там ни было, это позволяло ему исполнять эгоистичные желания, предоставляя другим разгребать беспорядок, который он устроил…
– Поздравляю с тем, что вы с Карен убедили Курта закончить фильм, – деликатно начал он. – Уверен, что это стало большим облегчением.
– Разумеется. – Лила вздохнула и потянулась, чтобы снова наполнить бокал. – Конечно, это определенно не поможет справиться с его гневом. Он стал особенно злобным с тех пор, как вернулся. Но еще пять дней я могу переварить все, что угодно, если это означает закончить фильм.
– Еще пять дней, – эхом отозвался он. – И это все? Невероятно!
Она кивнула и посмотрела на него снизу вверх, расплываясь в обнадеживающей улыбке.
– И тогда я стану свободна.
Он старался не обращать внимания на трепещущее чувство в груди и раздумывал, не задать ли ему прямо свой животрепещущий вопрос.
– Расскажи мне поподробнее о разговоре с матерью, – попросил он вместо этого. – Мне любопытно, почему ты передумала и захотела поговорить с ней о несчастном случае.
– О, Джона, я не знаю. – Лила взяла бутылку и подошла к нему, он затрепетал, ощутив в воздухе частичку ее теплой магии, и, прежде чем успел возразить, она наполнила его бокал до краев. – Все это есть в моих записях. Я так благодарна тебе за то, что ты помог мне разблокировать это воспоминание. Я знаю, что это правда, знаю, что она это сделала. Но даже не будь я уверена, то почувствовала бы это в то утро, разговаривая с ней. Наверное, я понимала, что ничего хорошего не выйдет, если я произнесу это вслух. Не ее обязанность – сделать так, чтобы я со всем справилась. Я сама должна попытаться принять это. И думаю, что так оно и есть. После всего, что я перенесла с Куртом, кажется, я понимаю, почему она решилась сделать то, что сделала. Почему она чувствовала, что у нее нет выбора.
– Ты злишься на нее? – спросил Джона.
– Злюсь? – Она нахмурила брови. – Ты уже спрашивал меня об этом раньше. Я не злой человек. С чего бы мне злиться на маму?
С чего бы?! Как она вообще может не быть в ярости?
Он очень ясно представил… он столько раз представлял себе это… что, как и в «Гэтсби», все произошло не так, как с готовностью предположил мир. Не мужчина крепко держал руль, давил на акселератор и ехал навстречу смерти в холодных сумерках. В обоих случаях мужчину просто признали виновным, но на самом деле настоящим убийцей был другой не допрошенный свидетель. По правде говоря, это была именно женщина.
– Если воспоминания верны, – осторожно начал он, – то твоя мать ответственна за смерть твоего отца. Даже если он причинил вам обеим много боли, он все равно твой отец.
Она решительно покачала головой.
– Но он издевался над ней, Джона. Он насиловал ее.
– Я знаю, что он это делал. – Он задумчиво прикоснулся к бокалу, медленно повернул его на выступе. – Но как насчет тебя… той ночью, в машине?
Она напряглась.
– Что ты имеешь в виду?
– Ты тоже была в машине, Лила, – тихо сказал он. – И ты была ребенком. – Он помолчал. – Кроме того, что мать подвергла опасности собственную жизнь, она также решила рискнуть твоей.
Ее глаза расширились, засверкали от боли. Затем она моргнула, отвела взгляд, изо всех сил пытаясь собраться с мыслями в темноте.
Наконец она сглотнула. Покачала головой. Сказала тихо, почти про себя: