Страница 1331 из 2474
– Она сделала то, что, по ее мнению, должна была сделать, чтобы выжить. Именно этим я сейчас и занимаюсь.
Он кивнул, решив на сегодня оставить все как есть.
– Похоже, она действительно понимает, через что ты проходишь.
И все же… еще оставалась загадка: что за предложение сделали Курту Лила и Карен, не оставив ему выбора, кроме как вернуться?
– Я хотел тебя кое о чем спросить, – произнес он наконец. – При условии, что ты будешь чувствовать себя комфортно, обсуждая это.
Она села рядом.
– Мне кажется, я знаю, что ты собираешься сказать.
Он помолчал.
– Что же я собираюсь сказать?
Она смотрела на их руки, лежащие рядом на выступе, их пальцы были так близко, что он почти чувствовал ее прикосновение.
– Ты собираешься затронуть мои чувства к тебе. Не так ли?
Он сглотнул.
– Пожалуйста, не говорите мне снова, что это перенос, – продолжала она, – потому что это не так. Все гораздо серьезнее. Я хочу быть с тобой, Джона, я так долго хотела тебя. Сны о тебе не дают мне спать по ночам, моя собственная тайная надежда, что мы с тобой созданы друг для друга. Я чувствовала себя такой смущенной, так по-детски намекая на это в дневнике, словно школьница, надеясь, что ты поймешь их. И думаю, ты понял. Вот почему ты так отреагировал на открытии выставки, не так ли? Потому что знал, что я чувствую к тебе, и это было нечестно по отношению к Мэгги. Что, конечно, боже, теперь я понимаю.
Она встала и начала нервно расхаживать по комнате.
– Я так виновата! У тебя есть Мэгги, я знаю. И Мэгги, кажется… что ж, она кажется идеальной женщиной. Я продолжаю говорить себе, что ты, должно быть, счастливо влюблен. И какое право я имею вмешиваться? Никакого! Я не имею права. Кроме… У меня все время такое ощущение… – Она замолчала и посмотрела ему прямо в глаза. – …ощущение, что ты чувствуешь то же самое. Если я ошибаюсь, что ж, тогда просто скажи мне, и я никогда больше не спрошу об этом. Но если я права…
Она подошла на шаг ближе.
– Я открылась тебе. И, может быть, мое сердце вот-вот разобьется, но я готова пойти на этот риск. Я знаю, что у меня нет права предпринимать больше шагов, чем я уже сделала. Но если ты чувствуешь то же самое… и, боже, я надеюсь, что это так, – пожалуйста, скажи мне прямо сейчас.
Сердце бешено колотилось у него в груди. Это был момент, о котором он мечтал все эти годы, возможность, которую, как ему казалось, он потерял навсегда. Лила Крейн, его героиня, прямо сказала об этом: она хотела Джону, отдавала ему себя!
В голове вертелись все быстро сменяющие друг друга возражения: он был помолвлен с Мэгги, поклялся, что прекратит это; Лила была его пациенткой (хотя он потерял счет всем границам, которые они уже нарушили); и она была в кризисе, уязвима, жертва ужасной травмы; вмешиваться самому сейчас, возможно, было бы неэтично; воспользоваться ее хрупкостью, что могло бы даже поставить под угрозу ее способность к исцелению. Но ведь они с Лилой любили друг друга, не так ли? И все же…
Он так долго был полон фантазий, мечтал об этом до последнего, ждал, стиснув зубы, в неимоверном напряжении – и вот, наконец, это произошло –
наконец-то это произошло
! Только почему-то сейчас, находясь в этом моменте, он почувствовал, что кружится, невероятно сбитый с толку, словно в нем отказала пружина, как в часах, у которых перекрутили завод…
Лила обхватила себя руками, на глазах у нее выступили слезы.
– О, это так унизительно!
– Лила, – тихо взмолился он. – Я просто пытаюсь поступить правильно. Я пытаюсь думать…
– Не надо! – воскликнула она, и ее голос сорвался, наполненный болью и будоражащий даже в скорби. – Не думай! Я знаю тебя, Джона, и знаю, что стоит тебе задуматься, ты осознаешь, что не можешь позволить этому произойти. Ты слишком нравственный, слишком добропорядочный. Я понимаю, что уместно, что правильно. Но это не то, чего я хочу. Сможешь ли ты всего на одну ночь отключить разум? Только на сегодня, пожалуйста, не будь моим психотерапевтом. Просто будь собой. Чего хочешь ты?
Она стояла перед ним: дрожащая, открытая – никогда еще она не была так прекрасна, так восхитительно желанна, – и желание пронзило его с такой яростью, что Джона понял: на самом деле перед ним никогда не стояло выбора. Он знал, что, если поцелует ее, несовершенная, смертная реальность заменит сияющую мечту о Лиле, которую он лелеял все эти годы. Но он не мог остановиться, не мог больше ждать ни секунды. Джона быстро пересек террасу, притянул Лилу к себе, и в то мгновение, когда их тела встретились и растаяли, мир, веселье, приглушенный гул музыки превратились в восторженный монотонный звук, похожий на жужжание пчел…
…И круг замкнулся.
Все было именно так, как он себе представлял, в точности так, как он запечатлел это в памяти. Поцелуй, словно цветок, поднесенный к лицу, который невозможно описать, лучистая красота Лилы мимолетно оседала и уже растворялась в его сердце. Бесчисленное количество раз его мысли прокручивали ту давнюю ночь, пока каждая ниточка, каждый угол, каждый вздох и мимолетная искра не закружились в забытом вальсе лет. Он все это прекрасно запомнил, так что теперь мог воссоздать их связь, а Лила, почувствовав это еще раз, стала бы полностью принадлежать ему. Та девушка из прошлого чудесным образом не изменилась, была такой же хрупкой, такой же нерешительной. Его рука скользнула по ее шее, уверенно обхватив затылок, он крепко прижал ее к себе точно так же, как сделал раньше. И она отреагировала точно так же, как тогда – почти испуганно, что только заставило его почувствовать себя сильнее, увереннее в своем желании, и он потянул ее за волосы, поцеловал полуоткрытый прелестный рот. Она слегка ахнула, его уверенность окрепла. Он крепче прижал ее к бедрам, ее умоляющие ладони легли на его вздымающуюся грудь. Ради бога, она принадлежала ему, наконец-то принадлежала ему! Он с трудом мог поверить, что все это происходит наяву – наверняка ему это снится. Наконец-то он мог полностью завладеть ею, мог делать все, что хотел, зная, что она тоже этого хочет. Он отказался бы от Мэгги, от практики, от свободы, он отдал бы все, что угодно, если бы это означало любить Лилу Крейн всю оставшуюся жизнь.
Она слегка вздрогнула, и тогда он схватил ее за руку и повел внутрь, где множество свечей, похожих на кошачьи глаза, светились по углам. Глаза Лилы, казалось, тоже смотрели на него сквозь многие тысячи лет: все эмоции, которые она могла бы испытывать, все слова, которые она могла бы произнести, показались бы сейчас неадекватными по сравнению с уместностью ее молчания, немногословными по сравнению с красноречием ее красоты, ее тела, находящегося сейчас так близко к нему, такого стройного и великолепного…
Она снова заколебалась, казалось, нервничала, и тогда он грубо притянул ее к себе. Она чуть запнулась и упала на пол, и он последовал за ней вниз, вниз, чудовищно голодный, жаждущий попробовать каждую ее частичку, снова поглотить ее целиком. Сначала нежно покусывая сладкие виноградины пальцев ее ступней, затем ведя языком по всей длине ее ног; пальцы сжали края ее шорт, губы скользнули по ребрам; затем, прижав ее плечи, он заметил нежную выпуклость ее сосков под тонким хлопком рубашки, но тут Лила внезапно вскрикнула.
Он поднял глаза, его рука скользнула по ее шее.
– Все в порядке, – прошептал он. – Ты можешь доверять мне.
Она посмотрела на него теми же завораживающими глазами, что и давным-давно.