Страница 20 из 32
-Есть.
-Подожди, значит, минут… пятнадцать, я что-нибудь придумаю! Потом выйду на улицу, во двор, и когда меня увидишь, пусть водитель врубит фары, понял?
-Понял.
-Все, иди, а я к Шнитке!
Наша машина все так же не глушилась с момента моего входа в замок. Она тарахтела на весь двор, что, я уверен, было слышно во всех кабинетах и всегда очень сильно раздражало клерков. Они постоянно жаловались, когда машины долго стояли во дворе и издавали неприятные механические звуки, а тут такое…
-Приглуши тачку! -сказал я Тосману, влезая в кабину.
-Мы же тут окалеем.
-Глуши на пару минут, печку только оставь.
-Все равно холодно будет, в этом самоваре печка нормально работает только, когда двигатель заведен.
-Глуши, я сказал!
Он повернул ключ в замке зажигания и машина тут же заглохла.
-Нам тут лишнее внимание не нужно.
Сзади, из кузова, постучали в окошко, отодвинул водитель.
-Начальник, че встали-то? Приехали? -говорил Кагенау.
-Капитан приказал.
-А че так?
Я резко развернулся в сторону окошка и быстрым движением двумя пальцами ухватил бычару за нос, а потом начал крутить его в разные стороны так, что нос стал ярко-малиновым, отчего Кагенау чуть ли не завыл, прося отпустить.
-Еще раз задашь тупой вопрос – оторву, понял?
-Понял-понял!
Я оттянул нос как можно дальше от остального лица, а потом со всей силы толкнул его в обратном направлении, так, чтобы боец улетел в кузов. От его падения затряслась вся машина. Я же быстро закрыл окошко, и мы продолжили сидеть в тишине. Тем временем печка действительно справлялась со своей задачей очень плохо и в машине стало холодать так, что пар валил изо рта при каждом выдохе. На крыльце показался Кепнис с кителем в руках.
-Вруби фары! -громко приказал я водителю и тот послушался.
Увидев включенные фары, Антон пошел к нашей машине, я открыл дверь и принял одежду.
-Там, правда, нет твоей бирки, но ничего – пришьешь!
-Буду должен, Антон!
-Ладно тебе, ты только себя в Банторфе береги, прогнозы не радужные.
-Что не так?
-Ситов идет в вашем направлении. В общем, я тебе карту в карман кителя вложил, посмотришь! Ладно, пойду я!
-Бывай!
Мы пожали друг другу руки, и он побежал обратно в замок.
-Ваш товарищ? -спросил у меня Тосман.
-Мой друг! Когда-то был подчиненным, а теперь мы в одном звании.
Иван завел машину и начал выруливать со двора.
-Ну что, куда? -спросил он.
-В Банторф!
По дороге Тосман рассказывал мне всякие истории из жизни, рассказывал о семьях школьных товарищей и о том, почему он до сих пор один: жены нет, родители далеко, на службе друзей тоже не появилось. В общем, скучная и безрадостная у него жизнь, хоть волком вой, а ничего не поделать. Он говорил долго, но это не было мне интересно. Что нового я услышал в его истории? Ничего. У нас половина таких, как он: либо живет с ненавистной женой и детьми, до которых ни одному из родителей нет дела, либо так, как Тосман. Действительно счастливых у нас единицы. Да и мне кажется, что они сами виноваты в своем несчастье, хотя это и отрицают. А может и не отрицают, но ничего не делают для улучшения сложившейся ситуации.
***
Мы приехали обратно где-то в час и застали работу, идущую полным ходом: кто-то чистил снег на той части трассы, которая находилась по нашу сторону; кто-то на обочине основной трассы устанавливал больших, сколоченных из старых досок, ежей и вешал на них колючую проволоку, которая взялась непойми откуда; остальные перегораживали основную трассу, ведущую в Хохбрег, всяким мусором, делая из него баррикады. Выйдя из машины, я скомандовал Ройману и Кагенау выгрузить еду, пулемет с патронами и китель в мой дом и пойти на отдых. Конверт я засунул в глубокий боковой карман шинелями, а ящик с минами взял в руки и пошел искать Ольшевского. Найти его было непросто – он работал с остальными, пытался делать баррикады более устойчивыми, чтобы они не сложились от ветра или близкого взрыва и не погребли под собой бойцов. Я нашел его только когда громко прокричал его имя, после чего он прибежал из-за баррикад, с другой стороны и, выровнявшись, взял под козырек. Автомат висел у него за плечом.
-Ну что, работа кипит? -спросил с легкой улыбкой я.
-Да не то слово! Вот, как видите. -ответил он, пытаясь отдышаться.
Его щеки и нос были очень красными, а из-под шапки выбивались мокрые от пота волосы. Было очевидно, что он очень устал за это утро и, по крайней мере, хотел отдышаться, согнувшись и уперев руки в колени, но не мог этого сделать, потому что разговаривал со старшим по званию.
-Ладно, расслабься, Роман. Можешь отдышаться.
Услышав мои слова, он сделал все ровно так, как я и думал.
-Я вам тут подарочек принес.
Сказал я и поставил ящик с минами у него под носом.
-Это противопехотные. Вы расчистите трассу подальше, поставьте их, а сверху ну очень аккуратно положите широкие и длинные досочки. Думаю, что снега столько не будет, чтобы их активировать, за то можно не бояться.
Ольшевский отдышался и, выпрямившись, внимательно меня слушал.
-Туда поставить только пару: штучки три-четыре. Остальные давай напротив деревни, за ежами. Как проследишь – придешь ко мне, надо поговорить.
-Все понял!
-Откуда вы, кстати, взяли проволоку?
-Долгая история. Главное, что она есть.
-Тоже верно. -сказал я, подумав о том, что не хочу загружать себя еще и этим вопросом. -А как там наши страдальцы.
-Вы про Пише с Хэске?
-Да.
-В целом нормально. -сказал он, немного заволновавшись.
-А где они?
-Да не знаю, работают где-то. -пожал плечами он.
-А знаешь, назначь на мины кого-нибудь, кому доверяешь – разговор срочный.
Он приложил руку к уху, взял ящик и, развернувшись, ушел. Я решил дождаться его и пока смотрел вслед. Ольшевский, в свою очередь, выцепил из работяг Мардакова и, подробно объяснив ему задание, вручил ящик с минами, после чего мой зам развернулся и пошел ко мне. Семен же взял с собой пару человек и, прихватив лопаты для снега, они перемахнули через баррикады. Роман быстрым шагом подошел ко мне, и мы вместе направились в дом. По дороге я попытался вкратце объяснить ему суть дела: