Страница 42 из 51
– Метлы надо заправлять заранее и маршрут выбирать короткий, а не как черт на душу положит, – проворчала Тори, обнимая и целуя Соню и Аню. – Ладно, занимайте места согласно купленным билетам и полетели!
– А чего это вы такие заведенные? – цепкий взгляд Сони перемещался от Тори к Любе и обратно. – Что могло случиться за те несколько десятков минут, пока нас не было?
– Я подала заявление на развод, – пояснила Люба и поспешила уточнить. – Прикиньте, Мирон нарисовал свидетельство на принтере и принес мне, а я подала настоящее через госуслуги.
– Очешуеть! Ты – умница, Любчик! Мы это непременно обмоем!
Подруги сделали заказ и эмоционально обсуждали новости, сплетни и последние тренды на мужчин. Четыре красавицы притягивали взгляды посетителей ресторана. «Высший свет» оправдывал свое название. Дамы в вечерних платьях, кавалеры в костюмах.
– Господи, все так правильно и чинно, аж зубы сводит, – проворчала Анька. – И лица у всех такие, словно они на королевском приеме.
– Анют, если тебе хотелось шабаш затеять, то надо было выбрать местечко попроще, например нашу любимую «Хижину тети Сони». Вот там можно разгуляться, а здесь – филиал Версаля. Фарфор, серебро и…
– В Версале, между прочим, долгое время за бархатными шторами нужду справляли, так что… – ехидно заметила Тори, – …не все то золото…
Новый взрыв хохота прервало появление официанта.
– Вам просили передать, – молодой парень в черной ливрее с золотым кантом поставил на стол серебряное ведерко со льдом, из которого выглядывала бутылка шампанского.
– Ну-ка, глянем, – Аня повернула бутылку и изучила этикетку. Довольно цокнула. – Ого! И кто просил?
– В-о-он с того столика, – официант аккуратно указал в нужном направлении и бесшумно отошел в сторону, ожидая решения женщин.
– Ёжики курносые! – прошептала Соня. – У дядьки Черномора богатыри разбежались? Кажется, нам повезло!
За столиком, на который указал официант, сидели четверо мужчин.
– Сонь, а с чего ты взяла, что это военные?
– Любань, смотри внимательно! У них погоны к плечам прикручены, даже если форма на плечиках в шкафу осталась, это и слепому видно. Другой вопрос – какое звание. Зуб даю, что не ниже полкана, а может и выше! Один так точно генерал-лейтенант.
– Какой?
– Тот светленький, что к нам спиной сидит! Пятой точкой чувствую!
Так и не определившись, стоит ли доверять пятой точке Сони, подруги решили протестировать шампанское. По знаку Тори официант шустро разобрался с пробкой, в высокие тонкие бокалы хлынул водопад волшебных пузырьков.
– За дядьку Черномора, – прошептала Люба, а Соня в приветственном жесте подняла наполненный бокал и улыбнулась мужчинам. – Девочки, давайте поблагодарим их за хорошее настроение.
Пока ведьмочки развлекались в «Высшем свете», Мирон сходил с ума от тревоги. На его смартфон пришло уведомление с сайта госуслуг.
Развод.
Заявление, созданное и подписанное Любой, ждало его подтверждения.
Телефон жены молчал. То ли поставила на беззвучный, то ли намеренно игнорировала, кто знает? Собравшись за пять минут, Соколовский сел в машину и выехал в направлении таунхауса.
«Вольво» жены стоял на парковке, в окнах дома не горел свет.
Мирон припарковался на свободном пятачке и приготовился ждать. Свет фар разрезал тьму сентябрьской ночи, когда часы показывали за полночь.
глава 43
Люба вышла из машины, ежась от промозглого осеннего ветра, забивавшегося под тонкий плащ. Она с трудом отбилась от сопровождения одного из «рыцарей дядьки Черномора», который – как случайно угадала Соня – оказался полковником.
– В такое позднее время никакого такси! – категорично отрезал мужчина. – Раз не хотите, чтобы я вас проводил, значит я попрошу своего водителя отвезти вас. Такую красивую женщину нельзя оставлять без внимания и охраны.
Ведьмочки перемигивались и тихо хихикали, отправляя подругу домой. Договорились, что Соколовская отчитается в чате о прибытии, и не забыли назначить новую дату встречи, только уже в местечке попроще. Там, где можно от души посмеяться и обсудить то, что случилось в «Высшем свете». А обсудить было что…
Женщина, улыбаясь своим мыслям, подошла к калитке и достала ключи.
– Люба!
– Да что б тебя! – дернулась она. – Не мог подождать до завтра?
– Люба, нам надо срочно поговорить! Какой развод? Ты что удумала?
Планы на сон откладывались на неопределенное время.
Клацнул дверной замок, сработали датчики света, заливая прихожую мягким золотистым свечением. Люба сняла плащ, сапожки на шпильке и с тихом стоном наслаждения направилась в гостиную, по пути подхватывая на руки недовольного Бакса. Кот, заскучавший без хозяйки, моментально ткнулся носом в ее шею и довольно замурчал.
– Это еще кто такой? – отшатнулся Мирон. Он не заметил в сумраке помещения маленького питомца, который бросился Любе под ноги.
– Это мой любимый кот, – женщина села в кресло и закрыла глаза, собираясь с духом. Разговор обещал быть долгим и не слишком приятным. – О чем ты хотел поговорить?
– Ты уже и котом успела обзавестись, и на свиданки бегаешь. Быстро ты налаживаешь новую жизнь, молодец.
– Если ты пришел, чтобы поскандалить, то лучше не надо. Возвращайся домой, не оставляй Таню одну. Кто знает, что она еще учудит.
– Я не скандалить пришел, а сказать, чтобы ты возвращалась. Мы с тобой взрослые люди, хватит ерундой страдать.
Люба переложила котенка на широкий подлокотник кресла и сцепила пальцы в замок.
– Так вот, как это называлось? Весь этот театр с бумагами, брошенными мне в лицо, с брачным договором. Ерунда. Что ж ты раньше об этом не предупредил, а?
– Люба…
– Нет, Мирон, хватит. Ты много чего накуролесил, а я сейчас подведу итоги.
Соколовскому не понравился ни голос жены, ни ее взгляд, спокойный и отстраненный. Он не узнавал свою Любовь. Эта женщина больше походила на незнакомку, чем на ту, которою он за двадцать с лишним лет изучил вдоль и поперек. Вернее, думал, что изучил.
Предчувствие беды сдавило грудь, мешало нормально дышать.
Люба говорила тихо и спокойно, и от этого становилось еще страшнее. Уж лучше бы кричала, била посуду, плакала, но нет…
– Ты был прав в тот вечер, когда сказал, что наш брак подошел к логическому завершению.
– Люба, я не…
– Теперь я говорю, а ты слушаешь. В прошлый раз я тебя не перебивала, изволь соответствовать. Так вот, нашей семьи больше нет. Мы на всю жизнь останемся родителями, но уже давно перестали быть родными друг для друга. Так бывает. Дрова в семейном очаге прогорают, новых нет, пламя угасает. От углей еще можно было бы что-то разжечь заново, но наши чувства превратились в пепел и уже не искрят. Я больше не люблю тебя. Это финал старой и начало новой жизни. А самое главное, я почувствовала, что мне нравится моя новая жизнь, Мирон. Сначала казалось, что я не справлюсь, не вывезу одна, но потом поняла, что ошибалась. Ты больно ударил меня напоследок, и я спутала эту боль с чувством потери. Потребовалось время, чтобы разобраться в своих чувствах. Жизнь без тебя – это новая книга, не хуже и не лучше старой. Она просто другая.
С каждым словом жены Соколовский замерзал все больше. Сердце уже не билось, оно тарахтело на холостом ходу, то и дело сбиваясь с ритма. Катастрофа разворачивалась прямо на глазах, а Мир не знал, как ее предотвратить.
– За что боролся, на то и напоролся, – ехидно отметил внутренний голос. Крыть было нечем.
– Ты хочешь сказать… – он все еще не верил, надеялся на чудо, как дурак, как ребенок.
Надеялся, что Люба сейчас улыбнется и скажет: «Ну ладно, попугали друг друга, и хватит. Спать пора. Кто первый в душ? А может, вместе?»