Страница 3 из 51
Ключ без усилий вошел в скважину, легко провернулся в недавно смазанной личинке.
– Продуманный, гад, – горько усмехнулась женщина, вдыхая специфический запах, оставленный клининговой компанией, – заранее успел обо всем подсуетиться.
Чехлы с мебели были сняты, все горизонтальные поверхности избавлены от пыли. Люба распахнула окна, впуская в дом свежий августовский воздух, в котором уже витал сладковатый аромат близкой осени.
Два этажа. Три комнаты наверху, кухня-гостиная, маленький кабинет – внизу. Пять лет назад этот дом был наполнен любовью и радостью.
Соколовская подняла чемодан на второй этаж, бросила его у кровати. Открыла, наощупь нашарила папку с документами и спустилась на кухню. Чашка горячего чая – то, что надо для начала новой жизни. Или маловато?
Первым желанием было взять телефон и написать в чат «ведьмочек» о том, что сегодня случилось, но она удержалась от импульсивного поступка.
Ведьмы…
Так ее подруг называл Мирон, потому что каждая успела побывать замужем и развестись. Кто-то завел любовника, кто-то жил в ожидании настоящей новой любви.
Брюнетка Анюта, шатенка Виктория и рыжая Соня. Она – четвертая, блондинка Любовь. Да, так совпало. И хотя цвет волос в жизни женщины всегда был величиной переменной, их дружба и взаимопомощь оставались константой, не подверженной времени и обстоятельствам.
Нет, ведьмочки точно будут, но не сегодня.
Щелкнул чайник, отключаясь. Пакетик с чаем, который мог претендовать на почетное звание «древний» или даже «антикварный», окрасил кипяток в коричневый цвет. Для начала сойдет.
– И что тут у нас? – Люба села на стул, открыла папку, перелистнула свидетельство о разводе и углубилась в чтение брачного договора. – Так, таунхаус… средства на содержание, это понятно. Машина, счет в банке…
Перед глазами – буквы и цифры, а смысл документа полосовал острым лезвием сердце, от которого и так уже ничего не осталось, заливал его концентрированной кислотой, растворяя без остатка.
– Как благородно…
Деньги, недвижимость, машина – цена предательства. Тридцать серебряников на современный лад.
Она открыла банковское приложение и проверила баланс на собственной карте.
– Отлично! Жить можно!
Мирон сидел в кабинете с телефоном в руке. Через специальное приложение вывел запись с камер таунхауса. Вот его жена вошла в дом. Остановилась в центре гостиной, принюхалась и поморщилась, а потом начала открывать окна настежь. Мужчина улыбнулся, вспоминая привычку Любы, которая частенько становилась яблоком раздора между ними.
– По ногам дует, и вообще, сквозняк…
– А ты пересядь в другое кресло и надень носки. Легким нужен свежий воздух, ты и так весь день в офисе сидишь, бумажной пылью дышишь, – отбивалась она.
Теперь женщина свободна, может устраивать сквозняк где хочет, и никто слова поперек не скажет.
Вот она спустилась со второго этажа с бумагами в руках, заварила чай сильно сомнительной свежести и погрузилась в изучение документов, потом разблокировала телефон. Тихо, спокойно, словно ничего не случилось, снежная королева начинала новую жизнь без слез и без истерик.
– Пап, можно? – постоянно забывая, что нужно стучать перед тем, как войти, Таня с размаха плюхнулась в кресло, стоявшее перед его рабочим столом.
– Ты уже вошла, зачем тогда спрашивала?
Люба всегда говорила, что он избаловал дочь, а Мирон не хотел слышать. Может, жена была права?
– Па, ко мне завтра придут девочки, можно? Посидим немного, поболтаем…
Раньше этими вопросами занималась Люба, но сейчас ему придется погрузиться в сложный девичий мир.
– Хорошо, только недолго, и не устраивайте в доме бардак, договорились?
– Спасибо, папуль, – Таня послала ему воздушный поцелуй и через мгновение исчезла из кабинета.
Рука мужчины потянулась к полке, на которой давным-давно лежали сигареты и зажигалка. Под давлением жены он бросил курить, а сейчас нестерпимо захотелось вернуться к вредной привычке.
– Почему Таня не переживает, что ее мать ушла из дома? Не волнуется, даже не позвонила узнать, как она добралась до дома… – в груди неприятно кольнуло, волной пробежал и исчез легкий спазм, срывая дыхание. – А Денис до сих пор не в курсе, и Люба ему еще не звонила…
Если дочь была папиной девочкой, то двадцатилетний Денис рос любимым маминым сынком. Люба называла его рыцарем и воспитывала на классической литературе. Айвенго, Овод, капитан Фракасс, король Артур и Робин Гуд…
Мирон прекрасно знал, чью сторону займет сын, когда узнает о случившемся. Знал, но надеялся, что сможет переубедить молодого амбициозного парня, полного надежд и юношеского максимализма.
Визуализация новых героев
Итак, начнем с прекрасного.
Татьяна Соколовская
17 лет, школьница.
Папина дочка, избалованная вседозволенностью. Капризная и взбалмошная, но Мирон считает это проявлением молодости и подросткового бунта.
Куда идти после школы? Хм… туда, где много платят и мало требуют. Может, папа сможет помочь и устроить к себе на работу?
В ситуации с разводом приняла папину сторону. Почему? Ответ банальный. Из-за денег.
img_3.jpgimg_4.jpg
Денис Соколовский
20 лет
Мамин любимчик, воспитанный на книгах о рыцарях и справедливости. На данный момент не в курсе происходящего в семье, потому что… Почему – станет ясно в следующей главе.
глава 4
Постель пахла прошлым. Ни с чем не сравнимый налет времени въелся в матрас и, казалось, даже в деревянное основание кровати. Открытое на проветривание окно не спасало от приторно-сладкого запаха с едкой ноткой полыни.
Люба проснулась рано. Не разбитая, но и не отдохнувшая. Внутреннее напряжение не исчезло, оно напоминало сжатую пружину, которая могла распрямиться в любой момент и послужить спусковым механизмом ядерного взрыва.
Что там говорят психологи? Направлять внутреннюю злость на внешние объекты?
Ух, как она развернулась!
Пока курьер вез завтрак из ближайшего кафе, Люба заказала доставку продуктов и пригласила команду грузчиков с машиной.
– Это, это и это вынести.
Женщина ткнула пальцем в ненавистный стол–остров в гостиной, который был установлен по настоянию мужа. В то время такие кухни считались писком моды и вызывали «вау!» эффект, а ее раздражало это «бельмо в глазу».
Беспощадным репрессиям были подвергнуты огромный кожаный диван и пара массивных кресел.
– Это первое, что будет бросаться в глаза, когда гости войдут в наш дом, – довольно расхаживал среди громоздких монстров Мирон. – Раз мы купили новое жилье, то должны обставить его по высшему разряду!
Она ненавидела кожаную мебель: всякий раз садясь на диван или в кресло, ежилась от ощущения, что оказалась в луже. Липкая прохлада, б-р-р! Противно!
Кровать, шкаф, тумбочка. Спальня «ушла» из дома почти полностью. Женщина слышала, как грузчики цокали на «боярыню-самодуру», но не обращала внимания. Подошла к бригадиру и открыто заявила: «Если вы хотите что-то забрать себе – я не возражаю».
С того момента работа пошла быстрее. Парни подогнали вторую машину и, поменяв точку зрения на хозяйку дурдома, быстро, но крайне аккуратно вынесли все необходимое и погрузили в машину.
– Любка, ты что делаешь?! – верещал внутренний голос, заходясь в истерике. – Ты на чем сидеть-спать собралась?
– Стоять! Молчать! Бояться! Сейчас все можно купить. Сегодня все привезут и соберут, а если нет, то всегда можно съехать на пару ночей в отель или к девчонкам, – успокаивала сама себя Соколовская. – Теперь это мой дом, и в нем все будет так, как хочу я!