Страница 16 из 51
Да… спираль событий закручивалась все туже и распрямилась, ударяя по всем членам семьи Соколовских.
– День, иди сюда, – Люба протянула сыну руку, дождалась, пока он сел рядом. Взволнованный, разочарованный в самых близких людях, раздавленный их предательством, парень закрыл глаза, пытаясь обуздать бушующие эмоции. – Денис, я предлагаю не рубить с плеча. Сам посуди: Тим не причастен к измене твоего отца, а его мать не имеет никакого отношения к вашей дружбе. Ты общаешься только с ним, но не с ней. Согласен?
– Ну так-то да, – раздумывая над словами медленно кивнул соколенок. – Но, мама, это все так мерзко…
– Мне тоже больно и обидно, День, но разверни эту ситуацию, примерь ее на себя и ты поймешь, что я права. Я уверена, что Тимофей не в курсе, что его мать разбила нашу семью.
– Да… наверное… Он не уточнял, а я не спрашивал, потому что мне было параллельно, с кем встречалась его мама.
Параллельно… Случилось так, что параллельные линии пересеклись в пространстве. Бывает, да. Сюрприз от Мироздания.
– Поэтому я и говорю – не пори горячку, День. Ломать – не строить, это легко. Можно разрушить дружбу в любой момент одним-единственным словом, и потом будет невозможно собрать ее из осколков.
– Ма, да мы вроде и не друзья. Так, приятели. Знакомые. Тим будет учиться в другом вузе в другом районе Питера. Он младше на два года, мы и встречались-то от случая к случаю. За все время всего три раза пересеклись. Я учусь и подрабатываю, плюс спортивная секция. Времени на гулянки практически нет, их тоже начнут запрягать с первого дня занятий. Тим говорил, что нагрузка будет адская, поэтому… Черт! Ну почему все так сложно?!
– Все просто, День. Тим – отдельно, его мама – отдельно. Теперь ты знаешь, как выглядит эта женщина, поэтому просто будь начеку. Мне бы не хотелось, чтобы Тим пострадал только за то, что его мать разрушила нашу семью. Это ничего не изменит, но…
– Зато он узнает, на что готова его мамаша, чтобы пополнить семейный бюджет, – закончил мысль мамы сын, сжимая руки в кулаки.
Кажется, он уже сделал свой выбор и Соколовской оставалось только принять его.
– Решай сам. Ты уже взрослый, это твоя жизнь. Ты – будущий хирург, День, и должен знать, что иногда слово может быть острее скальпеля. Оно способно наносить такие раны, которые никогда не перестанут болеть и шрамы от них останутся на всю жизнь. Подумай, не руби с плеча.
– Хорошо, мамуль. Я тебя услышал.
Этот вечер был тихим и вязким, как желе. Мама и сын сидели в гостиной перед работающим телевизором, но мысли каждого были далеки от известного боевика, в котором отчаянный мужчина искал смысл жизни, деньги и заодно – любимую женщину.
Их сосед тоже был занят: вооружившись топором, он колол дрова на специальной площадке за домом, складывал тонкие плашки в отдельную поленницу. Улыбка то и дело появлялась на лице Романа Калинина, когда он вспоминал обаятельную блондинку с красивыми глазами и ее сына.
Он обещал Денису присмотреть за мамой и сделает это, ведь настоящий мужчина не бросает слов на ветер.
глава 19
Вторая половина августа – почти осень.
День казался ленивым, тягучим, как прошлогодний мед, который бесконечной струйкой стекал с ложки на дымящийся с пылу с жару блин.
– Ма, вкусно! – облизнулся соколенок, сворачивая очередной золотистый диск в тонкую трубочку. – Хорошо, что я не умею их готовить, а то через полгода превратился бы в пузатого пингвина. Кстати, Роман написал, что сегодня днем к нам должен заглянуть спец по отоплению. Перед отлетом я должен убедиться, что ты не замерзнешь тут в одиночестве.
Денис приподнял бровь и бросил хитрый взгляд на женщину, но та предпочла проигнорировать весьма прозрачный намек.
– Хорошо, пусть приходит. Я все равно ничего не понимаю в этой системе, это игрушки для взрослых мальчиков.
Специалист пришел точно в назначенное время. Едва часовая стрелка перешагнула цифру двенадцать, домофон зашелся громкой трелью.
– День, пожалуйста, сделай его потише. Я каждый раз вздрагиваю, когда он начинает истерить, как сумасшедший.
– Легко, мамуль, – заважничал парень. – Иди сюда, я покажу, – он взял трубку и ткнул пальцем в маленький рычажок. – Смотри, вот тут три режима: тихий, громкий и средний. Я сейчас поставлю его на…
– Ставь на тихий, я услышу, – решила Люба.
Двадцать один год она жила рядом с Мироном, который решал все бытовые вопросы. Она могла сама заменить лампочку или вызвать мастера по ремонту забарахлившего холодильника, но после этого муж неделю ходил с таким выражением на лице, словно жена закрыла грудью амбразуру вместо него.
Опрятный, молодой, симпатичный мастер больше походил на преподавателя географии или истории, а не на труженика технаря. Он проверил вытяжку в камине, заглянул в цокольный этаж, исполнил ритуальный танец вокруг газового котла, заменил пару температурных датчиков в гостиной и один – в спальне.
– Все в порядке, хозяйка, камин и отопление исправны, можно пользоваться. Как только температура в доме упадет ниже двадцати градусов, сработают датчики и запустят отопление.
– Спасибо. Сколько я должна за работу? – Люба взяла с тумбы сумку и достала кошелек.
– Нисколько. Уже все оплачено.
– Оплачено? Кем?
Мужчина оставил вопрос без ответа, вместо этого он достал из кармана визитку и аккуратно положил возле зеркала.
– Вот мои контакты. Если что-то сломается – сразу звоните. Я приеду и все отремонтирую. Всего доброго.
Ошалевшая от зашкаливающей вежливости и предупредительности техника, хозяйка дома мола кивнула и закрыла за гостем входную дверь.
– Мамуль, а Роман нашел хорошего спеца, правда? Ты заметила, как шустро он управился? Теперь я буду уверен, что ты не замерзнешь… – довольно резюмировал Денис.
Его уверенность в соседе росла не по дням, а по часам. И пусть в душе парня царил полный раздрай из-за приятеля и его мамы, но хотя бы здесь, в таунхаусе, все будет в порядке.
Время расставания неумолимо приближалось.
– Все в порядке, я справлюсь. Нельзя реветь! – уговаривала себя Соколовская, нажимая кнопку автозапуска на брелоке «Вольво». – Пусть Денис видит, что я не боюсь оставаться одна. Да и не одна я. Девчонки всегда на связи, сосед под боком, родители тоже, – Люба почувствовала, как ее щеки начали пылать то ли от смущения, то ли от интереса. – Работа при мне, скоро в Китай полечу. Жизнь бурлит и пенится, и чего я решила сырость развести?
– Мамуль… – соколенок словно почувствовал момент ее смятения. Занервничал, заходил кругами по гостиной, взлохмачивая пятерней густую шевелюру. – Ма, может мне все-таки перевестись в Москву? Ну какая разница, где учиться? Программа везде одинаковая.
– День, программа одинаковая, но в Питере уровень обучения выше. Сам говорил про этого профессора… как его…?
– Самсонов, ма. Он – светило в кардиохирургии, – сверкнул глазами парень. – Говорят, он отбирает учеников прямо на занятиях. Если я…
– Вот поэтому ты останешься в Питере. Будешь хорошо учиться, попадешь в поле зрения этого гения от хирургии и станешь его учеником, – женщина поставила точку в сомнениях сына. – И не надо нервничать из-за меня, я не пропаду. Сам видишь, сколько вокруг желающих помочь.
– Мам, обещай, что обратишься к соседу, если вдруг что-то случится. Не будешь пытаться сделать все сама, а просто наберешь номер Романа. Тогда я точно буду спокоен.
– Обещаю, День. Мне кажется, что нашему соседу можно довериться. Все, одеваемся и выезжаем в аэропорт. Пора.
Серебристая стальная птица уносила ее любимого сына в северную столицу. Люба смотрела, как самолет выруливал на взлетную полосу. Остановился перед разбегом, а потом резко сорвался с места. Разгон, отрыв. Небо.