Рейнджер: Сигнал

Глава 1

Я наблюдал за мелькающими за иллюминатором пейзажами, машинально водя пальцами по холодному ободу кресла. Металл был гладким, без единой царапины — как и всё здесь, на Новом Доме.

Находиться тут было непривычно.

Слишком спокойно.

Слишком безопасно.

Слишком правильно.

Центр-Ноль встретил меня мрачно и молчаливо, как старый знакомый, который всё помнит, но предпочитает делать вид, что вы давно не знакомы. Никаких фанфар, никаких приветственных лозунгов. Только сверхпрочные материалы, много стекла и навязчивое ощущение, что за тобой внимательно наблюдают.

Вечерело.

Квиксен-12 медленно уходил за горизонт, накрывая мегаполис холодным бело-голубым сиянием. Я поймал себя на том, что щурюсь, хотя смотреть было не больно — скорее непривычно. Город зажигался огнями: широкие проспекты, исполинские небоскрёбы, жилые массивы, уходящие вглубь до самой границы видимости. Всё это дышало масштабом и контролем.

И где-то внутри, вопреки здравому смыслу, всплыло давно забытое чувство причастности к чему-то родному.

Не в пафосном смысле. Я не стоял у истоков Центра-Ноль и не закладывал его фундамент. Всё было куда проще и ближе к коже.

Я здесь родился.

Здесь вырос.

Здесь стал курсантом.

Именно здесь я нашёл свой путь и сделал выбор, который больше никогда не пересматривал. Я едва заметно сжал челюсть, словно подтверждая это самому себе.

Корпус Освоения. Рейнджеры.

Потом были первые командировки на Rox-N-12V. Знакомство со звеном. Долгие экспедиции, повышение, столкновения с Древними и медблок..

Да. Стоило нарваться на тварь покрепче — и я едва не откинул копыта. Повезло, что подчинённые не растерялись и завалили эту древнюю мутировавшую суку, прежде чем она решила сожрать командира. До сих пор иногда ловлю себя на том, что проверяю левый бок, будто рана может вернуться сама по себе.

За заслуги перед Корпусом и Новым Человечеством — долгожданный отпуск, медаль и сухое «благодарю» от командующего сектором. Спасибо начальству: покалеченного рейнджера отправили лечиться, а не списали под соусом «восстановления после ранения».

Впрочем, жаловаться смысла не было.

Плохо мне от этого? Нет.

Значит, воспользуюсь шансом. Подлечусь. А потом — обратно в строй. Других вариантов я для себя всё равно не держал.

Трап челнока гулко опустился, приглашая покинуть его металлическое чрево.

Я спустился на поверхность, слегка прихрамывая, с почти детским удовольствием ощущая под подошвами ровную, устойчивую землю. Поймал равновесие, вдохнул — воздух был очищенный, стерильный, без привкуса пыли и крови. Одернул полы офицерского кителя. После тряски в вакууме и болтанки над поверхностью спутника твёрдая опора казалась роскошью.

Перемещения в космосе, затем по орбите и грунту — удовольствие сомнительное. Особенно когда тело ещё помнит незажившие раны.

Стоило поднять взгляд, как я наткнулся на встречающего.

Молодой сержант вытянулся по струнке, щёлкнул каблуками и приложил руку к козырьку:

— Добро пожаловать в Центр-Ноль, сэр!

Я машинально отметил, как дрогнула у него рука.

— Вольно, сержант. Спасибо. Давно ждёшь?

— Н-нет, сэр… — неловко выдавил он. — Минут десять.

Парень тут же подстроился под мой темп и зашагал рядом, стараясь не смотреть прямо. Было заметно, как ему не по себе. То ли рядом с рейнджером. То ли с офицером спецвойск.

А может, с тем и другим одновременно.

Я и сам не до конца понимал, что в таких случаях пугало местных сильнее. Формально я офицер специальных войск Вабу. По сути — рейнджер. А в связке это сочетание встречается редко, особенно в мирной городской среде.

Рейнджеров любят. Уважают. Иногда даже превозносят.

Спецов же опасаются. Потому что человек в серо-матовой форме и при погонах почти всегда означает, что где-то уже случилось дерьмо. А если этот человек ещё и из Корпуса Освоения — значит, дерьмо было крупным, зубастым и, скорее всего, не до конца добитым.

Сержанта приставили ко мне, чтобы сопроводить до резиденции Освоения, отчитаться о прибытии и избежать возможных накладок.

Город был до крайности огромен. Столица Человечества, как-никак. Заблудиться здесь проще простого, особенно если последние годы провёл вдали от цивилизации.

Да и сама резиденция располагалась в верхних слоях Нуля, где я никогда прежде не бывал.

С чего бы?

Тогда мой социальный статус был ни рыба ни мясо. Это сейчас я числился среди элиты Нового Дома — как и моя семья, ради которой всё это когда-то и затевалось.

Добирались до резиденции самым банальным способом — на наземном транспорте. Я откинулся на спинку сиденья, позволив вибрации дороги убаюкивать уставшее тело. Летающие аппараты под защитными щитами были строго запрещены регламентом и техникой безопасности.

Купольная система накрывала весь город, так что ехать пришлось почти от самой окраины Центра-Ноль.

Зато давно подзабытые красоты я успел разглядеть в деталях.

Правда социальное расслоение, как всегда, излишне бросалось в глаза.

На нижних ярусах, где ещё покоились переоборудованные под жильё древние ковчеги, жили рабочие, наёмный персонал и разнообразный люмпен-контингент.

На средних — специалисты, военные, сотрудники ССБ, учёные и профессионалы всех мастей. Костяк общества.

И, наконец, верхний уровень. Элита. Не самые богатые, а самые необходимые. Те, кто занимал ключевые позиции в структуре Нового Человечества.

Управленцы. Администрация. Члены Совета. Заслуженные деятели.

Все без исключения рейнджеры и их семьи входили в категорию последних. Давний и общепринятый факт.

Проезжая вдоль гигантских небоскрёбов, чьи шпили едва ли не упирались в энергетический купол, я поймал себя на том, что поворачиваю голову следом за ними, будто опасаясь упустить что-то важное.

Всегда было любопытно, как живёт элита.

А живут они, надо сказать, очень и очень солидно.

О чем уж тут говорить, если каждое здание — это огромная многоуровневая башня, цитадель или небоскреб. Масштабы просто чудовищны. И одно дело когда видишь это издалека, а другое — вот так, воочию.

Резиденция Корпуса Освоения располагалась в самом сердце Нуля — всего в нескольких шагах от штаб-квартиры безопасников и цитадели Совета Человечества.

Впечатляюще.

— Мы прибыли, сэр, — сообщил сержант, останавливая транспорт.

— Да я уж понял… — пробубнил я, разглядывая уходящую в небо громаду здания и чувствуя, как где-то под рёбрами шевелится старое, знакомое предчувствие.

Подъём на сто пятьдесят пятый этаж занял всего несколько минут — спасибо скоростным лифтам.

Чёрт.

Это же сколько лестниц пришлось бы пройти, чтобы выбраться на крышу?

Сопровождающий попрощался со мной у двери одного из координаторов Корпуса Освоения, сославшись на срочные дела. Он ушёл слишком быстро, будто опасался задержаться рядом дольше положенного.

Что удивительно, так это место назначения.

Меня привели к представителю почти самого высшего чина в структуре управления Корпуса. А должны были к той милой барышне на входе, что возле регистраторы.

Что ж, ладно. Чему быть того не миновать.

Короткий стук. Разрешение. И я оказался внутри просторного, сдержанно изысканного кабинета. Не показное богатство, но уровень ощущался сразу.

Координатором восточного сектора «Матери» оказался Стивен Браун — сравнительно недавно произведённый в генерал-лейтенанты и переведённый на Ноль.

Мужчина выглядел внушительно. Здоровенный бугай с тяжёлой, почти бульдожьей физиономией. Левую половину лица заменял имплант явно не гражданского назначения. Красный, немигающий глаз — одна из модификаций боевых оптических систем. Руки тоже были не родные, тяжёлые, усиленные, из категории боевой аугментации.