Доктор Грант

Я могу думать только об этом, пока одеваюсь. Отчасти я даже не хочу ехать в больницу, боясь, что могу увидеть там. Я не готова столкнуться с вероятностью того, что у меня может вообще не быть отца. Я была настолько поглощена ненавистью и гневом, что никогда не понимала, насколько это большая роскошь – иметь отца.

Ноа молчит по пути в больницу, он явно волнуется, это видно по тому, как он сжимает руль. Что-то в его взгляде говорит мне, что он запутался в собственном прошлом. Он не рассказывает мне, как потерял родителей, но не удивлюсь, что это было что-то похожее на то, что я чувствую сейчас. Телефонный звонок. Больница. Возможно, мне сегодня придется пройти через многое, но и Ноа тоже. Несмотря ни на что, он здесь, со мной. Я стараюсь зацепиться за это чувство, за нашу общую любовь. Она поможет мне пройти через все.

– Приехали, – шепчет он, протягивая мне руку. Наши пальцы крепко переплетаются. – Все будет хорошо, Амара. Не думай о прошлом или о прежних решениях. Сейчас ты здесь, и это самое важное. Думай о настоящем. Прошлое подождет.

Я смотрю ему в глаза, кивая.

– Я люблю тебя, Ноа. Если бы не ты…

Улыбнувшись, он наклоняется, чтобы поцеловать меня в лоб.

– Если бы не я, ты бы, взяв себя в руки, приехала бы сюда. Но мне приятно, что именно я отвез тебя. Ты готова?

Я киваю, и Ноа целует меня в лоб, прежде чем выйти из машины. Я провожаю его взглядом, пока он обходит автомобиль и открывает мне дверь, протягивая руку. Я беру ее и крепко держусь, чтобы не упасть.

При входе в больницу я вся дрожу. В голове прокручиваю последнюю встречу с отцом. Я сказала ему тогда, что не знаю, хочу ли, чтобы он присутствовал в моей жизни, теперь я сожалею об этом.

– Если он в критическом состоянии, то, скорее всего, он в отделении интенсивной терапии, – говорит Ноа, указывая на надписи. Он ведет меня через всю больницу, останавливаясь в приемном отделении.

При виде Ноа медсестра округляет глаза, и ее лицо озаряет улыбка.

– Доктор Грант, – говорит она с блеском в глазах. От улыбки ее уставшее лицо преображается и становится на десять лет моложе, несмотря на седые волосы.

Он улыбается в ответ, обнимая меня за плечо.

– Привет, Сьюзан, – говорит он. – Давно не виделись.

Она кивает.

– Ты уже не новобранец, да? Кажется, ты давненько тут работал.

Ноа улыбается. Впервые за сегодняшний день я вижу искреннюю улыбку на его лице.

– Всего лишь три года назад, но кажется, что прошла целая вечность, не так ли?

Она кивает.

– Чем я могу тебе помочь, дорогуша?

Он смотрит на меня ободряюще.

– Отец моей девушки попал в больницу. Мы бы хотели с ним увидеться. Не подскажете, куда нам нужно идти?

Она смотрит на меня, у нее добрая улыбка.

– Как зовут твоего отца, дорогая?

Я выпрямляюсь, изо всех сил стараясь не паниковать.

– Питер Симмонс, мэм.

Ноа вздрагивает рядом со мной. Обернувшись, я замечаю, что он помрачнел и не сводит глаз со стены позади Сьюзан.

– Все в порядке? – шепчу я. Он не смотрит на меня. Он отрешенно глядит в пустоту, погрузившись в раздумья.

– Вашего отца выписали из отделения интенсивной терапии, – говорит Сьюзан нам, называя номер палаты. – Судя по всему, ему ничего не угрожает, но он находится под тщательным присмотром. Я думаю, вы сможете навестить его.

Я облегченно вздыхаю, испытывая смешанные чувства.

– Спасибо, – шепчу я и машинально беру Ноа за руку. Я поворачиваюсь, чтобы пойти к отцу, но Ноа стоит на месте как вкопанный.

– Ноа, – бормочу я, потянув его за руку. Он смотрит на меня, но как будто сквозь. Не знаю, что он видит, но его взгляд пугает меня. Он никогда еще не смотрел так на меня, будто я какой-то посторонний человек.

Ноа кивает, возвращаясь на землю. Он шагает со мной в такт, когда мы идем к палате отца, но я не могу избавиться от ощущения, что что-то не так. Я не могу отделаться от предчувствия надвигающейся катастрофы, а моя интуиция никогда меня не подводит.

Глава 47

НОА

Питер Симмонс. Она сказала, что ее отца зовут Питер Симмонс. Этого не может быть. Должно быть, совпадение.

Я в оцепенении следую за Амарой в палату ее отца. Чувство будто я держу за руку незнакомку. Все поменяется для нас, если она окажется той, за кого я ее принимаю. Страх впивается в меня острыми когтями, соперничая с чувством полного отречения, которое вот-вот настигнет меня.

Амара немного мешкает, стоя у больничной палаты. Дрожащей рукой она стучит в дверь. Никто не отвечает, и она смотрит на меня. Она ищет поддержки в моих глазах, но я хочу просто сбежать.

Я вижу только ее прекрасные голубые глаза. Я думал, что у нее глаза ее матери, но теперь я понял. Они достались ей от отца. Глаза, преследовавшие Арию долгие годы, глаза, заставлявшие ее вскрикивать по ночам от ужасов кошмарных снов.

Я отвожу взгляд, убеждая себя, что все это, должно быть, совпадение, но понимаю, что обманываю себя. Совпадений не бывает. Амара открывает дверь, высвобождая руку из моей ладони при входе в палату. Остановившись, она вопросительно оглядывается на меня. Я пристально смотрю на нее, мое сердце замирает. Неужели такое возможно?

Когда Амара рассказывала мне, что ее отец разрушил две семьи, я и не подозревал, что одна из них – моя. Прикусив губу, я качаю головой, вынуждая себя делать то, к чему я призывал Амару всего несколько минут назад. Оставаться в настоящем.

Натянув на лицо улыбку, я следую за ней, опасаясь того, что могу увидеть. Хоть раз я хочу оказаться неправым.

– Папа? – говорит Амара. Я стою прямо за ней, мое сердце бешено стучит. Я сталкиваюсь лицом к лицу с Питером Симмонсом. Он смотрит на Амару, его глаза в точности как у нее. Да уж, Амара унаследовала глаза отца. Ария знала? Когда мы с Амарой навещали ее, она знала? Она узнала глаза, преследовавшие ее?

Я разглядываю лежащего на больничной койке мужчину, рядом с ним сидит медсестра. Запястья Питера Симмонса перевязаны, глаза впалые, но он жив. Он выглядит крепким. Вероятно, в депрессии, но физически он здоров.

Амара бросается к нему, расплакавшись.

– Папа, что ты наделал? – спрашивает она дрожащим голосом. Мое сердце болезненно сжимается, но мне трудно смотреть на нее. Я не могу оторвать взгляда от человека, который убил моих родителей, и моя сестра нашла их в луже собственной крови.

Это он. Нет никаких сомнений. Он выглядит старше, но это он. Ария рассказала мне, что его освободили досрочно, после того как он отсидел всего пятнадцать лет, но я отреагировал не так, как она. Я был в шоке, прекрасно понимая, что система правосудия кидает жертв подобно моим родителям. Я не дал злости поглотить меня. Я сосредоточился на том, чтобы строить хорошую жизнь, быть хорошим человеком.

Зачем?

– Ноа? – тихо говорит Амара. Питер смотрит на меня, округлив глаза. В них читается ужас, и это вызывает во мне странное удовлетворение. Я вылитая копия отца, и меня немного утешает мысль о том, что он помнит его лицо. Надеюсь, его злодеяния преследует его по ночам. Надеюсь, он видит моих родителей каждый раз, как закрывает глаза. Я делаю шаг ближе и бросаю взгляд на его перевязанные запястья. Ненависть охватывает меня, и на миг я позволяю ей взять верх. На миг я забываю о клятве, жалея о том, что его спасли.

– Ноа? – вторит он Амаре.

Мой взгляд устремляется на него, и я стискиваю зубы.

– Не произноси мое имя, – предупреждаю я его.

Он тяжело сглатывает. Обернувшись, Амара смотрит на меня широко раскрытыми глазами.

– Ноа, что с тобой? – спрашивает она повышенным тоном. Она выглядит растерянной. Я смотрю на нее, пытаясь понять, не постановка ли это.