Доктор Грант

– Ты знала? – спрашиваю я. – Ты знала, что твой отец – убийца?

Она открывает рот, в ее взгляде застыл неподдельный шок.

Подойдя к ней ближе, подношу палец к ее подбородку, приподнимая ее лицо вверх, чтобы она посмотрела мне в глаза.

– Я задал тебе вопрос, Амара. Ты знала?

Она тяжело сглатывает. Закрыв глаза, она кивает.

Мрачно смеюсь, качая головой. Мне следовало знать. Я должен был догадаться, что что-то не так. Со мной никогда ничего хорошего не случается. И уж точно не Амара. Мне следовало бы догадаться, что мы были обречены. Я должен был это предвидеть.

– Ты спала рядом со мной, зная, что твой отец убил моих родителей? Ты разглядывала фотографии в коридоре, зная, что моих родителей убил твой отец?

Я смотрю на нее, на ее длинные рыжие волосы, веснушки на носу, ее глаза… эти чертовы глаза. Она в шоке смотрит на меня, качая головой, опровергая сказанное мной.

– Я… Ноа, нет. О чем ты говоришь. Смит. Их фамилия была Смит. Не может быть. Не…

Я смеюсь. Фамилия звучит как чужая, хотя раньше она была моей.

– Моя сестра выбрала фамилию Грант. Мы родились не с этой фамилией. Она выбрала ее, чтобы убежать от прошлого, чтобы люди не раскрыли его, чтобы к нам не испытывали бесконечную жалость. Она выбрала ее, чтобы спастись от причиненного твоим отцом зла.

– Мне очень жаль, – говорит Питер Симмонс. – У меня никогда не было возможности попросить прощения у тебя или твоей сестры. С тех пор я думаю о ней каждый день. Ни одно мое слово не сможет искупить мою вину, но если бы я смог вернуться в прошлое…

– Ты не можешь, – огрызаюсь я. – Ты не можешь изменить прошлое. Ты не можешь обратить вспять совершенные тобой преступления. Ты, может, и на свободе сейчас, но ты всегда будешь убийцей.

Я смотрю на него, и меня переполняет ненависть.

– Очень жаль, что у тебя ничего не вышло сегодня. Ты не заслуживаешь жить. Ты не заслуживаешь сданной донорской крови, тех средств, которые пошли на твое лечение. Ты должен был заплатить за свои преступления жизнью.

Я делаю шаг назад, качая головой.

– Я ухожу, пока не закончил то, что ты начал. Будь проклята клятва Гиппократа. Я пощажу тебя сегодня, но не смей показываться мне на глаза впредь.

Я поворачиваюсь и ухожу, но только успеваю дойти до коридора, как Амара хватает меня за руку. Я вырываю у нее руку, не в состоянии даже взглянуть на нее.

– Ноа, я не знала, – говорит она, в ее глазах читается паника.

– Я не верю тебе, – говорю я ей. – Сейчас мне все стало ясно. Предостережения твоего деда, чувство вины в глазах твоей матери. Я думал, они просто добры ко мне, а они пытались загладить вину, и как дерьмово у них это вышло. А ты? Ты совсем не лучше? Ты знаешь, что он сделал, и все же ты здесь.

– Ноа, он мой отец. Ты сам… ты сам сказал мне…

– Амара, когда ты сказала мне, что он разрушил две семьи, я подумал, что он изменил твоей матери. Я и не думал, что он убийца! – кричу я, не в силах сдержать эмоции. – Я не думал, что он тот человек, из-за которого мы с сестрой осиротели.

Она начинает плакать, ее глаза полны отчаяния и печали. Отчасти я хочу заключить ее в объятия, но, с другой стороны, уже никогда не будет так, как прежде.

– Я не знала, как тебе сказать. Ноа, я никогда никому об этом не рассказывала. Не только ты пытаешься убежать от своего прошлого. Мне было стыдно и страшно, что ты обо мне подумаешь. Я давно хотела рассказать тебе, но побоялась, что ты будешь смотреть на меня так, как сейчас.

Я качаю головой.

– И правильно делала. Держись подальше от меня и моей сестры, Амара. Держись подальше.

Развернувшись, я ухожу, оставляя ее всю в слезах. Плач ее разбитого сердца преследует меня всю дорогу домой.

Глава 48

АМАРА

– Ты в порядке? – спрашивает отец. Я резко поднимаю испуганные глаза. Я сижу здесь с ним, терзаемая сомнениями, как поступить: остаться с ним и убедиться, что он в порядке, или же броситься вслед за Ноа. Мысли крутятся в голове. Я до глубины души потрясена. Такого не может быть. Из всех людей на свете, неужели это Ноа?

Я смотрю на отца, не зная, что чувствовать. Несколько месяцев я боролась с нежеланием видеть его, и по дороге сюда я была уверена, что сделала правильный выбор… но сейчас я уже не настолько уверена.

– Все хорошо, – говорю я ему, словно оторванная от реальности. Будто мозгами я абсолютно отключилась от всего происходящего, но в то же время полностью осознаю слова, слетающие с губ.

– Как же так? – спрашивает он дрожащим голосом.

Я качаю головой.

– Не знаю, пап. Я не знала. Я никогда… Я знала, что он потерял родителей, когда был маленьким, но это, в принципе, все. Я даже погуглила его, но ничего не нашла. Я не знала.

Отец кивает, в его глазах отражается мой взгляд. С трудом взяв себя в руки, я натягиваю на себя дрожащую улыбку.

– Как ты себя чувствуешь? – осторожно спрашиваю я. – Не могу поверить…

Я даже не могу закончить фразу. Он пытался покончить с собой. После стольких лет в тюрьме он добровольно отказался от свободы.

– Мне незачем жить, Амара. За решеткой было проще. Там у меня был распорядок дня. А здесь? Мир изменился, и мне сложно за ним угнаться. Потом… Ноа был прав. Я должен был заплатить за свои преступления жизнью. Вместо этого меня выпустили досрочно. Больше всего я хотел одного – увидеть тебя в последний раз. Ты выглядела счастливой, и ты не нуждалась во мне. Я просто… не видел смысла.

Немного помешкав, я беру его за руку.

– Нет, – шепчу я. – Я не счастлива. Я зла. Мне больно. Я скучала по тебе. Скучала по тебе все эти годы. Каждый День отца, на школьном и университетском выпускном…

Отец крепче сжимает мою руку, отводя взгляд, но слезы в его глазах не скрыть. Мое сердце болезненно сжимается, разрываясь на части.

– Мне нужно время. Несмотря на произошедшее, я не могу сказать, хочу ли видеть тебя в моей жизни. То, что ты сделал… Я знаю, ты заплатил за все, отбыв срок в тюрьме, но я…

– Я знаю, – говорит он, кивая.

– Не думаю, – бормочу я. – Не знаю, как будут выглядеть наши отношения, папа. Прошло столько времени, и я… я не знаю. Я знаю только то, что хочу иметь возможность сделать выбор. Пожалуйста, позволь мне сделать его. Я не хочу оплакивать тебя, не узнав тебя.

Он кивает, по щеке бежит слеза. Я сжимаю его руку, в голове проносится тысяча сожалений. Жалею, что не расспросила Ноа подробнее о его родителях. Жалею, что не выяснила у мамы большего, когда она попросила меня держаться от него подальше. Жалею, что так долго игнорировала сообщения отца. Жалею, что не рассказала Ноа о том, что сделал мой отец, и он смог бы разгадать секреты нашей семьи, даже если бы я ни о чем не узнала. Жаль, что не прислушалась к советам дедушки. Жаль, что не позволила Ноа уйти, когда он попытался. Я сожалею о многом, но это ничего не меняет. Я не могу изменить прошлое. Я могу лишь со свойственным мне мужеством смотреть в будущее.

По дороге домой мысли в голове ходят ходуном. Домой. Когда я начала считать дом Ноа своим? Я даже не знаю, рад ли он мне сейчас и хочет ли он меня вообще видеть? Не могу отделаться от мысли, что я потеряла его в тот момент, когда он понял, кто мой отец. Мне не по себе заходить в дом, что меня там ждет? У меня нет ни слов, ни оправданий. Учитывая, кем я являюсь, я не имею права бороться за него, за нас.

Он хоть и знает, кто мой отец, но сомневаюсь, что он знает всю историю. Вряд ли он знает, что его родители умерли из-за меня. Как он сможет любить меня? Как он сможет быть со мной? И разве я могу на это рассчитывать?

Я вся дрожу, подходя к входной двери. В доме тихо. Я останавливаюсь в прихожей, разглядывая фотографии на стенах. Фотографии оборванных жизней. Из-за меня.