Ателье Мадам Пикок

Я высунулась и увидела Констебля Дриббла.

- А у нас обед! После обеда мы всех остановим! Пойдёмте, ребятки! Восстание – восстанием, а обед по расписанию!

Констебль махнул нам рукой, мол, едьте! Карета неожиданно тронулась и стала набирать скорость.

- Не зря ты водила дружбу с жандармами! Вин, ты чего? Ты переживаешь, что тебя обвинили в том, что ты – она? – заметил Дитрих. – Я говорил, что ты – маленький хитрый и злобный воробушек, а она отчаянная и безумная убийца. Не лишенная шарма.

- Остановите карету! – выдохнула я, видя, как карета поравнялась с моим ателье.

- Только не говори, что ты там пуговицу пришить не успела! – изумился Дитрих, глядя на меня. – А теперь ты про нее вспомнила, и решила пришить!

- Что-то вроде этого… – сглотнула я, бросаясь в свое ателье. Оно было закрыто на починенный замок. Ключа не было, а я с досадой ударила по двери. Подобрав рваную юбку я бросилась к часовне Богини Любви.

- Бесподобный Елауарий, – позвала я, растирая след от веревок на руках.

- Да, да, дитя мое? – послышался голос почему-то из-за занавески. Я увидела, как Бесподобный высунул седую голову.

- Что случилось? – удивилась я, не понимая, почему он прячется.

- Беда… – заметил старик, осматриваясь по сторонам.

- Что?! – испуганно бросилась я к Бесподобному.

- Не могу расстегнуть корсет! Ловкость рук и молитва не помогают… – послышался голос, а я отогнула занавеску, видя на нем платье. Рядом валялись туфли, маска и лохмы швабры.

- Это были вы? – опешила я, глядя на свое платье. Потайной крючок был расстегнут моей дрожащей рукой.

- Да, мы! – гордо произнес Бесподобный, снимая платье через голову и прячась за занавеской. – Брат Бенедиктус тоже помогал! Так что погладь его! Он тоже тебя спасал!

- Это как? – спросила я, глядя на злющего кота.

- Без него с меня платье спадало! – заметил худющий старик, облачаясь в розовую мантию. – А так он был женскими грудями!

На мгновение я представила полупридушенного корсетом кота, временно исполняющего обязанности груди, понимая, что милосердие ему после такого вообще чуждо. А человеколюбие, так подавно!

33.3

- Ну разве я бы дал мою девочку в обиду? А? – усмехнулся Бесподобный Елауарий. – Она же за меня заступилась!

- Спасибо вам, – прошептала я, косясь на шипящие «груди».

- Возьми, – протянули мне платье и все остальное.

- Зачем? – спросила я, глядя на платье. – Оно приносит мне несчастья…

- Ну, может, один раз оно принесет тебе счастье! – заметил Бесподобный, заворачивая платье в какую-то старую ткань и отдавая мне новый ключ от ателье. – Мы с богиней вставили тебе новый замок. С богиней и грязными ругательствами. Но, по большей части, это, конечно же, богиня!

Я взяла ключ, обняла старика и сгребла узелок, видя, как сверху лежит алая помада. Сбежав по ступеням вниз, я направилась к ателье, открыла двери, вошла внутрь и увидела следы обыска.

- Вин! – послышался голос Дитриха. – Ты что? Села шить?

Хрусь! И все старания богини пошли брату Бенедиктусу под хвост.

- Так, сгребай свою работу и домой! Живо! – рявкнул Дитрих, таща меня в сторону кареты. Он с ноги закрыл дверь ателье и погрузил меня в карету.

- Домой! – приказал он кучеру, пока я прятала мешок под ногами и юбкой.

- Мадамузель! – бросился ко мне Джордж, помогая выйти из кареты. – Мы так волновались! В дверях мельтешила Сара, а позади нее терлась Николь. Старая кухарка выглядывала в окно.

Меня затащили в дом. Вокруг меня суетились, словно вокруг ребенка.

- Я хочу в ванну, – попросила я, а Сара тут же бросилась набирать. Я вошла в свою комнату, спрятала узелок и вздохнула, улыбнувшись отражению в зеркале.

- Ванна готова! – сообщила Сара. – Я могу вам помочь!

- Нет, спасибо, не надо! – вздохнула я, снимая с себя рваное и потное платье, чтобы погрузиться в горячую, пахнущую сладкой карамелью воду.

- Может вам… – начала Сара, постучавшись в двери, когда я надевала платье и красила губы. Чисто вымытые золотые локоны красиво сверкали при свете светильников.

- Я хочу побыть одна… – отозвалась я, надевая маску. Это последний выход Мадам Пикок.

Я смотрела на платье, видя, что некоторые перья помялись, а некоторые сдвинулись. Но в целом платье выглядело так же экстравагантно и роскошно, как и раньше.

Закрыв глаза, я брызнула духами на свою прическу.

Стоило мне выйти и потушить свет, глядя на свое отражение в красивом зеркале, как вдруг послышался стук в дверь.

- Вин! – донесся до меня голос Дитриха, а сердце подскочило к горлу. – Вин! Ты чего молчишь? А ну быстро открыла дверь! Ты спишь что ли?

Я молчала, глядя на свое отражение.

- Вин! – снова позвали меня, но я промолчала. Сейчас или никогда.

- Вин, я выломаю эту дверь, если ты мне не ответишь! – послышался яростный голос. – Я хочу с тобой поговорить! Я решил, что мы все начнем сначала!

Дверь хрустнула, а я замерла, глядя на старое платье, которое лежало на диване.

33.4

- Ты? – послышался недоверчивый голос Дитриха. – Опять?! Как ты здесь очутилась? Погоди…

Я медленно обернулась, глядя на изумленного Дитриха, а потом так же медленно, считая удары сердца, стянула с себя повязку.

- Ну здравствуй, Дитрих, – негромко произнесла я, видя, как он замирает в нескольких шагах от меня. Я даже закусила губу, чувствуя, как по телу пробегает дрожь. – Ты сам сказал, что мы все начнем сначала… Очень приятно. Мадам Пикок. Настоящая. Она же Винаретта Браун.

Я подняла старое платье, показав его.

- Не может быть, – прошептал Дитрих, замерев на месте. – Я в это отказываюсь верить.

- А придется, – улыбнулась я, делая шаг к нему. Старое платье соскользнуло с моего дрожащего от напряжения пальца и упало на пол. – Поцелуй возле кареты… Браслет, подаренный при первой встрече…

Он молчал, глядя на меня, а я скользнула рукой по его тяжело вздымающейся груди.

- Значит, – внезапно заметил Дитрих, усмехнувшись. – Я вчера выставил из дома собственную жену… Вин? Это серьезно, ты?

- Да, – выдохнула я, улыбаясь. У меня как от сердца отлегло.

- Невероятно, – послышался голос Дитриха, в его глазах появилось восхищение. Меня тут же сгребли за талию да так, что я пикнуть нее успела.

- Значит, ты меня обманывала, да? – в голосе слышался такой сладкий и мстительный азарт, что мне стало немного страшно. – Женщина, которую я обожаю и женщина которую я уважаю оказались… одной женщиной… Ох, Вин!

Я и пикнуть не успела, как меня поцеловали с такой страстью, что земля ушла из – под ног. – Я не знаю, что сделаю с тобой этой ночью… Вот даже представить не могу…

Его рука впивалась в меня так, словно он прямо сейчас сдерет с меня корсет и … Он задыхался, покрывая мои плечи поцелуями и страстно сжимая мою шею, чтобы накрыть поцелуем губы.

Теперь земля ушла из под ног окончательно, и я очутилась на мягком ковре, чувствуя, что меня сейчас разорвут на части и убьют своей страстью.

- Дитрих, – прошептала я, видя, как он приподнимает голову. Его волосы скользнули по моей трепетно вздымающейся груди. – Прости меня… Я прошу тебя прости…

- За что? – выдохнул он, с наслаждением проводя рукой по корсету. – За то, что я порву на тебе это платье? Нет, это ты меня прости заранее… За то, что я буду творить с твоим телом этой ночью. Но что-то не подсказывает, что тебе это даже понравится…

- Нет, – прошептала я, понимая, что осталась еще одна правда. Самая страшная правда, которую мне ужасно хотелось скрыть навсегда… Может, ее лучше скрыть… Того, что я сказала и так достаточно для счастливого брака… Но ведь счастливый брак нельзя начинать со лжи?