Страница 47 из 60
— Не сейчас, Ундион, — неприветливо отозвался сатурнион и снова принялся монотонно бубнить.
Беатриче не могла увидеть лица Хамсина, стоявшего к ней спиной, но о его состоянии, ей не трудно было догадаться. Когда-то давно и ей приходилось выслушивать приговор Лютого Князя. Она вспомнила и посланника, который пришел в разгар праздника, чтоб сообщить ей страшную новость, и странную картину во дворце Саргона, и его самого восседающего на своем золотом троне. И это бесстрастное и сосредоточенное лицо сатурниона, ей казалось знакомым. Тогда, вокруг несокрушимого трона Хозяина таких стояло около десятка. Все они олицетворяли тогда для нее жесткую непреклонность Лютого Князя.
— Подождем, — сказал Ю-Ю, прислушиваясь к тому, что изрекал сатурнион.
— О чем он говорит ему?
— Сначала он излагал обвинения, теперь объясняет права и обязанности.
— Надо же, все как у людей.
— Почти, — усмехнулся черт.
— В чем его обвиняют?
— Это я прослушал, когда с тобой разговаривал, но что-то все-таки краем уха уловил о неподчинении и своеволии.
— Что теперь с ним будет?
— Пока непонятно.
— Саргон не убьет его?
— Не знаю. О наказании вообще не было ни слова. Ясно только, что Хамсин должен предстать перед ним лично.
— Они отбывают сейчас же?
— Похоже, что да. Но непонятно только на кого останутся наместничества, — будто бы про себя, задумчиво, произнес Ундион.
— Ты о чем?
— Подожди, сейчас узнаем.
Сатурнион, наконец, закончил свою речь. Хамсин остался неподвижно стоять на месте с непроницаемым лицом. Он словно и не выбрасывал свою бронзовую маску. Она снова скрывала его глаза и таила ото всех его настоящие чувства.
Довольный Флакк, спросил, наконец, Ю-Ю:
— Что там у тебя?
Ундион оглянулся на Беатриче, и та подошла к ним поближе.
— Я хотел только узнать, как теперь быть с Медными горами? — задал черт свой вопрос. — Гавра-то нет, кто же будет там наместником?
Флакк призадумался, а Ю-Ю решил уточнить:
— Насколько я понял, Хамсина должен был арестовать именно Гавр, а ты лишь обеспечивать ему полномочия?
— Ну и что?
— Хамсин — есть, Гавра — нет.
— Как видишь, я смог обойтись и без него, — совсем по-человечески огрызнулся Флакк.
— И тем нарушил предписание Хозяина.
— Я же не виноват, что этот упрямец остался в Гиблых болотах по собственной воле! Что мне его нужно было силой от бенши утаскивать?! Это вряд ли было бы возможно!
— О чем он говорит, Ю-Ю? — не поняла Бет и, цепко ухватив черта за рукав и пристально уставившись ему в глаза, строго спросила:-Гавр потерялся в болоте?
— Не совсем так, — сказал за него Флакк и сквозь расступившуюся толпу подошел ближе к Беатриче. — Наместник Дремучего Мира добровольно остался в плену бенши. Чтоб познать пресловутые тайны бытия, он забыл о своем наместничестве, о своих обязанностях, о тебе и даже о распоряжении Лютого Князя. Это он нарушил приказ Хозяина, а не я.
— Этого быть не может! Только не Гавр! И вообще, каким образом он попал туда?
Обескураженной Беатриче пришлось выслушать долгий рассказ сатурниона с изредка вставляемыми фразами Ю-Ю, который пытался несколько смягчить общий фон жесткого повествования. Она узнала обо всем, что произошло с того момента, как Гавр появился в мраморном дворце Саргона: о приказе Хозяина низвергнуть Хамсина, о покушении на Гавра и Бейшехире, о визите в Медные горы и блуждании в болотах. Флакк не преминул также упомянуть об Айшгур.
— А как же я? — растерянно спросила Бет, выслушав все это. — Как же Дремучие? Как же наш мир?
— У меня нет на это ответа.
— Что с нами будет?
— Если Гавр не вернется, Саргон найдет ему замену.
— Он может не вернуться?
— Кто знает, что сделают с ним бенши?
— Он не вернется…
Бет закрыла ладонями лицо, и все подумали, что она станет плакать. На самом деле, она принимала непростое решение. Она пыталась взять на себя ответственность за Гавра, за Дремучий Мир, за всех, кто его населял и за самое себя. Казалось, она пребывала в отрешенном состоянии, но всего лишь две минуты. Потом она вдруг встрепенулась, прямо взглянула на сатурниона и твердо заявила:
— Я сейчас же отправляюсь искать его!
Флакк почему-то усмехнулся, а Ю-Ю сразу попытался ей возразить:
— Ты не знаешь, что это такое, Гиблые болота! Ты не представляешь, кто такие бенши!
— Если Гавр сам там остался, значит не так уж они и ужасны.
— Они ему просто мозги задурманили.
— Я в это не поверю никогда. Только не Гавру.
— Ты пропадешь в болотах, Бет, — все еще пытался урезонить ее Ю-Ю.
— Вы же не пропали.
Ю-Ю обернулся на Флакка, вздохнул и, неуверенно пожав плечами, сказал:
— И мы бы пропали, если б не Троя. Это она вывела нас.
Девушка, наконец-то, обратила на свою собаку внимание, которое та настойчиво искала все это время.
— Троя! Ты со мной?
— Ты разве сомневаешься в этом, хозяйка?
— Мы не пропадем?
— Думаю, что нет.
— Тогда вперед, то есть… А куда нам идти? Троя, ты знаешь направление?
— Я не была в лагере бенши.
— Ю-Ю?
— Трудно сказать, — ответил тот и почесал в затылке. — С направлениями там вообще сплошная путаница. Мы упрямо шли на север, надеясь, в конце концов, выйти к границе Дремучего Мира, а оказалось, что идем совершенно в другую сторону. Бенши здорово умеют пудрить мозги.
— И чем же это?
— Гипноз. Самый сильный из тех, что существуют. Даже титану не под силу тягаться с ними.
— Мне все равно. Я найду Гавра!
— Не стоит быть такой самоуверенной, — с неудовольствием заметил Флакк. — Человеческое сознание для бенши во много раз доступней, чем мое или титана. Они в миг одурманят тебя. Ты и Гавра не отыщешь и сама пропадешь.
— Зачем вы говорите мне все это? Зачем, вместо того чтоб поддержать, лишь запугиваете?! Вы что, не понимаете, что иного выхода у меня нет!
Она была полна решимости отправиться на спасение Гавра, не смотря на все то, что услышала о нем от Флакка. Теперь ее уже не мучил вопрос, сердиться ли еще суровый титан на нее или нет за е глупейшую выходку. Но она уже точно знала, что в его жизни не занимает больше главного места. Но ведь он был нужен не только ей. Дремучий Мир нуждался в своем правителе.
В эти взволнованные и решительные минуты Беатриче и думать забыла о Хамсине и, вдруг наткнувшись глазами на его стоящую в стороне одинокую фигуру, осеклась и затихла. Какой-то жесткий осколок больно шевельнулся в ее сердце. Наклонив голову и как будто решаясь на что-то, она потом снова подняла на него глаза, но сперва обратилась к сатурниону:
— Флакк, ты позволишь мне проститься с ним?
Тот нахмурился, вспоминая, видимо, какой-нибудь циркуляр на сей счет, но, видимо, ничего подобного не нашел и, согласившись, кивнул. Беатриче не совсем решительно, медленно и бесшумно подошла к наместнику и остановилась у него за спиной. Подождав, когда все вокруг отвлекутся от них, она тихо произнесла:
— Мне жаль…
— Не надо! — резко прервал ее Хамсин. — Не смей меня жалеть!
— Почему? Это глупо…
Бет осторожно положила свою ладонь на его плечо.
— Я не нуждаюсь ни в чьей жалости! — дернулся титан, скинув руку.
— Разве мы уже не союзники?
— Мы вообще больше никто.
— Неправда. Что бы ни случилось со мной и с тобой, я тебя буду всегда помнить, но, к сожалению, уже ничем не смогу помочь. За что на тебя разозлился Саргон?
— Есть за что. Я виноват и отвечу.
— Что с тобой будет?
— Тебе этого лучше не знать.
— Почему?
Хамсин не ответил, видимо, не считая нужным. Он перевел разговор на другое:
— Тебе нужно идти за Гавром.
— Да, я иду сейчас же.
— Ты любишь его?
— Да. Я очень люблю его, не смотря ни на что.
— Ты станешь разыскивать его в болотах бенши?
— Я должна.
— Так иди.
— Иду.
Бет попятилась, не спуская глаз с наместника, пребывавшего, казалось, в каком-то трансе, и уже приготовилась повернуться к нему спиной, как вдруг услышала: