Страница 48 из 60
— Постой!
Девушка снова обернулась на него и подошла еще ближе.
— Я хочу подарить тебе на память свою саблю, — неожиданно произнес Хамсин. — Мне она больше не пригодиться, а тебе, возможно, еще послужит.
Он попытался отстегнуть ремень, но у него это не слишком хорошо получалось. Руки были крепко связаны путами, которые ему не составило бы труда разорвать в одно мгновенье, но от которых все же его не могла освободить никакая сила. Наконец, он решил порвать крепкую кожу ремня и подал Беатриче тускло засверкавшие древним серебром ножны. Молча приняв подарок и не зная, что сказать в ответ, она просто повернулась и поспешила подальше.
К ней подошла Иверлин.
— Бет. Ты что уходишь? Я как же мы? Нам-то куда?
— Черт! — воскликнула Беатриче и стукнула себя ладонью по лбу. — Как же я забыла! Ив, прости. Конечно, я должна позаботиться о вас. И что же делать в такой неразберихе? Гавра нет, Хамсин арестован. Флакк, у тебя нет никакого предписания на сей счет?
— Предписания нет, — отозвался он. — Но есть предложение.
— Так.
— На границе стоят отряды из Китежа и ополчение Евстантигмы. Их созвал Гавр, когда ждал, что Хамсин нападет на него. Вам всем лучше отправиться туда и ждать.
— И чего же нам ждать? — спросил кто-то из общинников.
— Меня, — пояснила Бет, почувствовав, наконец, всю ответственность за этих людей, которые поверили ей, покинув свой дом. — Я вернусь, обещаю вам. С Гавром или без него, я вернусь, и мы что-нибудь придумаем, клянусь.
— Я с тобой, — сказала вдруг Иверлин.
— Нет. Это слишком опасно. Иди вместе со всеми. И вот что, — сказала она, взглянув на черта, — я поручу присматривать за тобой своему другу Ю-Ю. Он всегда внимательно относился к блондинкам. Правда, же?
— О чем ты? — спросил бывший лейб-медик и даже немного смутился.
— Позаботься о ней, пока меня не будет. Она ужасно капризна, но тебе, впрочем, не привыкать. Но, не смотря на это, в разведку… в разведку я с ней уже ходила.
Ив посмотрела на черта с забавными рожками на бритой башке и заросшими щетиной щеками и улыбнулась.
— Он отличный парень, Ив. Познакомься с ним поближе, пока я в отлучке, — подтвердила Бет и, обратившись ко всем, объявила:-Вас проводит до границы доктор Ю-Ю. Прошу любить и жаловать. Мне же пора.
Она быстро развернулась и, кивнув Трое, побежала к лесу. Но вдруг что-то заставило ее остановиться. В толпе общинников послышался недоумевающий гул. Она снова развернулась, чтоб посмотреть, что вызвало всеобщий переполох. По дороге, далеко видневшейся между скалами, быстро мчалось какое-то животное. Беатриче внимательно всматривалась и, когда зверь уже почти приблизился, поняла, что это был никто иной, как Цербер.
Резко затормозив прямо возле нее и взметнув пыль, он остановился и, едва отдышавшись, выпалил:
— С востока к границе приближается армия Хамсина. Ее ведет Бейшехир. Через два дня они будут на месте. Нам нужен командующий. Где Гавр?
Все забыли о Бейшехире, и это было ему на руку. Гавр отправился ловить Хамсина, поверив в то, что армия наместника Медных гор бесследно исчезла вместе с ним в лабиринте. А между тем она почти в полном составе была отведена мавром за надежный горный перевал. В отличие от своего хозяина, колдун точно знал, как действовать. Узнав о том, что Гавр и сам пропал в Гиблых болтах, Бейше понял, что настало самое время.
Человек решил, что именно он должен стать властелином, как минимум половины Потустороннего мира, потому что у наместника Хамсина, могло не хватить на это духу. Бейшехир не был связан служением Лютому Князю и потому не боялся его гнева. Теперь, когда его хозяину пришел конец, и тому подтверждением было появление сатурниона Флакка, колдун считал себя просто обязанным продолжить его дело. К тому же его собственные амбиции, наконец-то, нашли продолжение. Сама судьба благоволила его замыслам, ведь обстановка была самой что ни на есть благоприятной. Дремучий Мир оказался без наместника и потому стал уязвимым. Сгинул в лабиринте сам Хамсин, и некому было больше остановить или отговорить его от великих начинаний. Бейше чувствовал себя полновластным хозяином Медных гор и обладателем могучего оружия, способного лишить бессмертия любого из живущих вечно. Возможно, даже самого… Об этом он и думать боялся, но дух захватывало от головокружительной перспективы.
Когда Гавр явился во дворец Хамсина, Бейше не случайно предложил ему занять Медные горы сейчас же, в полной уверенности, что он не станет этого делать. Ведь все наместники связаны клятвой Хозяину, а она гласила, что чужая территория может быть занята только в том случае, если наместник ее будет свергнут с престола по приказу самого Лютого Князя. Но поскольку Хамсин отсутствовал, Гавр не мог захватить его наместничество. Бейше же был свободен от этих предрассудков и предубеждений. Он не клялся в верности Саргону, и постепенно, исподволь, год за годом и век за веком склонял Хамсина к неповиновению. Он добился того, что титан прослыл самым неблагонадежным среди наместников Лютого Князя, напрочь забывшим о своих обязанностях в Тварном Мире и пользовавшимся силой и властью над людьми исключительно в своих личных интересах.
Нужны ли были Хамсину эти северные земли с их ископаемыми? Бейше пытался внушить своему хозяину, что они просто необходимы. Хамсин соглашался с ним, но не проявлял особого энтузиазма. Да, возможно, там действительно можно было добыть еще больше сырья для изготовления смертоносного для титанов зелья. Очевидно, что это весьма способствовало бы осуществлению их грандиозных планов.
Но в последнее время колдун стал чувствовать, что наместник охладел к этой затее. Он не слишком-то торопился с войной, зачем-то тянул время, приказал опробовать зелье сначала на настоящем бессмертном. Боялся ли он чего-то или просто не мог решиться на отчаянный поступок, это было не ясно. Только все больше скрывая от Бейше свои истинные мысли, Хамсин все больше становился равнодушен к идее завоевания половины Потустороннего мира. А он, Бейшехир, напротив, становился все одержимей с течением времени. Его сила была почти равна силе титанов, его власть над людьми была даже большей, чем власть наместников, ведь его не связывали никакие обязанности и ограничения. А стремление повелевать превосходило все возможные стремления и приравнивалось к человеческому желанию жить вечно.
Последней каплей, переполнившей чашу терпения колдуна, стало похищение его любимой наложницы. Бейше понял, что он не имеет уже былого влияния на хозяина, и тот стал гораздо меньше доверять ему, если не сказать, что совсем потерял всяческое доверие. Таким образом, мавру было необходимо действовать именно сейчас и безотлагательно, пока судьба предоставила ему такой редкий шанс.
Армия под руководством Бейшехира упрямо двигалась к границе с Дремучим Миром. Провести такую армаду через пространственную дверь, колдун не мог, поэтому им приходилось передвигаться обычным способом. Он прекрасно понимал, что ему не избежать сражения, но так же и знал, что в стане врага нет единого военачальника.
Хорошо обученные шпионы сработали отлично. Они донесли, что Гавр пропал, а два разномастных отряда имели каждый своего предводителя. Не имея, таким образом, единого командования, армия Гавра была очень уязвима. Он предполагал воспользоваться этими возможными разногласиями и неслаженностью ее действий. Что же касаемо числа, тактики и умения, то тут в превосходстве своих нукеров у Бейшехира не было сомнения.
Мавр был почти уверен в своей победе. Достаточно было лишь нанести мощный удар, как противник разбежится по своим лагерям, и тогда он добьет их по одиночке. Ну а после победы, в отсутствие Гавра ему ничего не будет стоить занять Дремучий Лес, а за ним и все наместничество.
Но планы колдуна распространялись гораздо дальше этих земель. После захвата Дремучего Мира, он уже видел себя на престоле соседних с ним южных и восточных наместничеств, в том числе и Средиземноморского. Их наместников он планировал легко устранить с помощью своего чудо-элексира, который, хотя и не был еще опробован, но не вызывал у него сомнений. Обошел он своим вниманием лишь слишком северную Гиперборею, в которой все жители были титанами. С ней связываться было пока рано.