Страница 43 из 89
Опустился на колени перед мной, взял мою руку в свои, поднёс к губам, начал целовать пальцы — каждый отдельно, медленно, с такой нежностью, что у меня перехватило дыхание, защипало в носу, в глазах снова собрались слёзы, но уже не от горя, а от чего-то другого, тёплого, острого, невыносимо сладкого.
Целовал подушечки, костяшки, ладонь, запястье, каждый поцелуй длился вечность, он целовал так, будто мои руки были чем-то священным, драгоценным, единственным в мире. Прошептал, губы у моего запястья, где пульс бился как сумасшедший:
— Эти руки спасли меня. Эти руки вернули меня к жизни.
Поцеловал снова, долго, жарко:
— Как я могу отпустить их?
Я отдалась этой нежности, сдалась полностью, без остатка, без сопротивления. Руки легли на его волосы, зарылись в них, мягкие, прохладные, как шёлк под пальцами. Прошептала, голос дрожащий, едва слышный:
— Релиан…
Он встал, поднял меня на руки одним плавным движением, понёс к драконьей подстилке — шкуры, мягкие, тёплые, пахнущие солнцем и чем-то диким, первобытным. Опустил осторожно, лег рядом, смотрел в глаза долго, серьёзно, золото в зрачках пульсировало, расширялось, сужалось в такт сердцебиению.
— Я хочу тебя.
Голос низкий, хриплый, не оставляющий сомнений в том, что это не просто слова, а обещание, клятва, которую он собирается выполнить прямо сейчас.
Он раздевал меня медленно, терпеливо, каждый слой одежды снимал с такой осторожностью, будто разворачивал хрупкий подарок, боялся повредить, сломать. Целовал открывающуюся кожу — ключицы, грудь, живот, бёдра, везде, где губы могли коснуться, оставляя огненные отметины, которые жгли приятно, сводили с ума.
Я тоже раздевала его, руки дрожали, неловко тянула рубашку через голову, расстёгивала пояс, спускала штаны, открывая тело, которое никогда не видела так — как мужчину, которого хотела, которого желала всеми клетками своего существа.
Мышцы под кожей перекатывались плавно, кожа горячая, пахнущая лесом, дымом, чем-то пряным, что кружило голову лучше любого вина. Дракон. Это красиво, это сильно.
Когда он вошёл в меня, я выдохнула резко, задержала дыхание. Он замер, смотрел в глаза, искал разрешения продолжать, и я кивнула, обхватила его ногами, притянула глубже, забыв о страхе, боли, неловкости, помня только это — как он заполняет меня полностью, как тепло разливается по телу волнами, как дракон внутри меня урчит довольно, счастливо, наконец-то получив то, чего жаждал с первой встречи.
Релиан двигался медленно сначала, осторожно, давая мне почувствовать каждое движение, каждое изменение угла, глубины, темпа. Потом быстрее, глубже, сильнее, и я видела, как дракон проявлялся в нём — глаза полностью золотые, без следа серого, зубы чуть острее, когда он прихватывал мою шею, плечо, не сильно, но достаточно, чтобы оставить следы, пометить как свою.
Чувствовала его эмоции через связь, которая натянулась между нами тугой, вибрирующей струной — счастье невероятное, огромное, всепоглощающее, радость такая острая, что граничила с болью, облегчение, что наконец-то, наконец-то он получил своё сокровище, коснулся его, удержал, сделал своим. Дракон в нём ликовал, рычал, урчал, пел на своём языке, который я не понимала словами, но чувствовала каждой клеткой — моё, моё, моё, никому не отдам, останешься, будешь рядом, навсегда, навсегда.
Я кончила первой, неожиданно для себя, волна накрыла резко, сильно, вырвала крик из горла, который он заглушил поцелуем, глубоким, жадным, проглотил мой голос, мой воздух, мою душу, казалось. Он последовал за мной через несколько мгновений, застыл, напрягся всем телом, выдохнул моё имя хрипло, надломленно, как молитву, как проклятие, как благословение.
Мы лежали после, переплетённые, липкие от пота, дыхание постепенно выравнивалось, сердца замедлялись, возвращаясь к нормальному ритму.
Релиан гладил мою спину длинными, медленными движениями, от затылка до поясницы, рисовал узоры на коже кончиками пальцев, и я таяла под этими прикосновениями, превращалась в довольную лужицу.
Сказал наконец, голос ещё хриплый, но твёрдый, уверенный:
— Ничего не бойся. Я говорил с отцом.
Я замерла, мысли вернулись резко, холодно, как ледяная вода на разгорячённую кожу. Подумала про себя: ну конечно. Как я могла забыть?
Король — мастер двойных стандартов. Сыну говорит одно, мне — другое. Не мог же он в глаза сказать Релиану, что хочет избавиться от лекаря, потому что не верит в его выздоровление и хочет использовать как племенного жеребца. Он, конечно, мудак, но у всего есть границы. Я промолчала, только прижалась ближе к Релиану, положила голову на его грудь, слушала сердцебиение — ровное, спокойное, живое.
Думала: может, он прав. Может, королю достаточно было выпустить пар, высказаться, напугать меня, показать, кто здесь главный. Может, после разговора с сыном он передумал, отступил, согласился оставить меня до полного выздоровления. А может, он просто более тонкий игрок, чем я думала. Сказал сыну одно, мне другое, королеве третье, и теперь сидит в своём кабинете, потирает руки и ждёт, когда мы все запутаемся в собственных верёвках, повесимся без его участия.
Дракон внутри урчал недовольно, настороженно:
— Старый дракон опасен. Не доверяй словам. Доверяй действиям.
Я мысленно кивнула:
— Я знаю. Я буду осторожна.
Релиан целовал макушку, вдыхал запах моих волос, прошептал тихо, почти для себя:
— Я не отпущу тебя. Что бы ни случилось. Ты останешься. Обещаю.
Я хотела поверить. Боже, как я хотела поверить, что его обещаний достаточно, что любовь побеждает политику, что принц может защитить лекаря от гнева короля.
Но врач внутри молчал скептически, и дракон урчал тревожно, и сердце сжималось от предчувствия, что впереди буря, которая сметёт всё на своём пути, и мы можем не удержаться, не выстоять против неё вдвоём.
Но сейчас, в этот момент, лёжа в его объятиях на драконьих шкурах, я позволила себе забыть о страхах, о королях и проклятиях, о трёх днях до изгнания. Позволила себе просто быть здесь, с ним, чувствовать его тепло, его дыхание, его сердцебиение под щекой.
Позволила себе быть счастливой.
Хотя бы на несколько минут.
Потому что завтра начнётся новая битва.
И я ещё не знала, выйду ли из неё живой.
Меня вызвали в большой зал через два дня после той ночи с Релианом, и я сразу почувствовала неладное — вызов пришёл официальный, через королевского глашатая, который постучал в дверь моих покоев и торжественно объявил, что моё присутствие требуется немедленно для «важного мероприятия при дворе». Тон был такой, будто меня приглашали на собственную казнь, только с музыкой и закусками.
Это пахнет засадой.
Причём плохо спланированной, но от этого не менее опасной.
Я мысленно кивнула, натягивая парадное платье — тёмно-синее, строгое, с высоким воротом, минимум украшений. Одеваться для битвы надо скромно, чтобы не давать лишних поводов для нападок. Я посмотрела на себя в зеркало — бледная, круги под глазами, губы сжаты в тонкую линию. Выгляжу как обвиняемая на суде. Что, в общем-то, недалеко от правды.
Я вошла в большой зал и сразу поняла, что мои дурные предчувствия оправдались с лихвой. Двор собрался почти в полном составе — король на троне, чуть ниже Релиан в парадной форме, лицо непроницаемое, маска принца на месте, глаза холодные, ни намёка на то, что два дня назад мы занимались любовью на драконьих шкурах до полного изнеможения. Справа от трона стояла семья Мелисс.