Страница 14 из 89
— Тайрон думает, что если его сестра выйдет замуж за принца, он получит власть, влияние, место в совете, — Нилли продолжала, доставая мягкое полотенце и помогая мне встать из бадьи. — Но принц Релиан не дурак. Он видит насквозь таких, как Тайрон. Видит, что тот хочет использовать родство для своей выгоды. Вот почему принц держит его на расстоянии, не даёт приблизиться, хотя тот и пытается.
Я завернулась в полотенце, чувствуя, как тепло воды сменяется лёгкой прохладой воздуха, и посмотрела на Нилли, которая улыбалась мне открыто, без тени лукавства или расчёта.
Она говорит правду.
Просто потому, что не умеет врать, не умеет скрывать.
И мне она очень нравится.
— Спасибо, Нилли, — я сказала тихо, и голос прозвучал искренне, с благодарностью. — Спасибо за откровенность. Мне действительно нужно было это знать.
Нилли расцвела улыбкой, глаза заблестели от радости:
— Ой, вы такая добрая! Не то что те придворные дамы, которые вечно смотрят сверху вниз и говорят со мной, как с дурочкой. Вы настоящая, госпожа. Я это сразу почувствовала. А теперь давайте выберем вам платье! У нас тут такая красота, что леди Лееле просто дурочка, что от них отказалась!
Она метнулась к шкафу, начала доставать платья, раскладывая их на кровати, и я стояла, глядя на это буйство красок и тканей, чувствуя, как реальность накатывает снова.
Я на корабле принца, который спас меня с костра.
У него есть невеста.
У меня есть враг — Тайрон, который видит во мне угрозу.
И я не знаю, кто я на самом деле, почему меня пытались сжечь, и что ждёт меня дальше.
Отличная ситуация, доктор. Диагноз ясен — полная задница.
Нилли повернулась ко мне, держа в руках тёмно-синее платье с серебряной вышивкой по корсажу:
— Это! Вот это вам точно подойдёт, госпожа! Под цвет ваших волос и глаз. Вы будете как принцесса из сказки!
После переодевания я подошла к зеркалу, ожидая увидеть обычную картину — чистое платье, приличный внешний вид, может быть, слегка благородный образ, — но то, что отразилось в стекле, заставило меня замереть на месте, глядя на своё отражение с нарастающим изумлением и лёгким ужасом.
Боже мой.
Это… это я?
Платье сидело идеально, словно было сшито специально для этого тела — тёмно-синий бархат облегал фигуру, подчёркивая талию, плавно спускаясь к бёдрам мягкими складками, а серебряная вышивка на корсаже переливалась в свете, напоминая морозные узоры на окне. Рукава были длинными, изящными, с кружевными манжетами, которые спускались до запястий, придавая образу благородную утончённость.
Но вырез.
Господи, этот вырез.
Он был глубоким — настолько глубоким, что я невольно приложила ладонь к груди, проверяя, не вываливается ли что-то лишнее наружу. Декольте открывало ключицы, верхнюю часть груди, спускалось по центру до самой грудной клетки, балансируя на грани приличия так смело, что мне захотелось потянуть ткань вверх, прикрыться, спрятаться.
Это же почти вызов.
Или приглашение, в зависимости от того, как посмотреть.
Синие волосы, высохшие и слегка волнистые после мытья, рассыпались по плечам, контрастируя с бледной кожей и тёмным платьем так гармонично, что казалось, будто кто-то специально подбирал цвета, чтобы создать эффект максимальной притягательности. Золотые искры в тёмно-синих глазах мерцали в отражении, придавая взгляду какую-то магическую глубину, загадочность, и я не могла отвести взгляд от этого лица — юного, прекрасного, совершенно незнакомого.
Вот как оно, убивать красотой. Теперь понимаю выражение.
В прошлой жизни я могла убить только скальпелем и ошибкой в диагнозе.
Мама мия.
— Ох, госпожа! Вы просто… просто невероятная! Я не видела никого красивее! Принц точно потеряет дар речи, когда увидит вас!
Дар речи. Невеста. Мамочки.
Я вышла на палубу с намерением отыскать принца и поблагодарить, а еще узнать, что дальше-то? Куда меня везут и зачем. Палуба была широкой, чистой, с блестящими медными поручнями и натёртыми до блеска досками. Матросы сновали туда-сюда, занимаясь своими делами — проверяли канаты, чистили палубу, поправляли паруса — и некоторые из них, заметив меня, замирали на месте, откровенно таращась, забывая о работе.
Вот оно.
Внимание.
То самое внимание, к которому мне придётся привыкать.
Я выпрямила спину, подняла подбородок, стараясь выглядеть уверенно, спокойно, как будто подобные взгляды для меня — обычное дело, и сделала шаг вперёд, направляясь к краю палубы, где открывался вид на бескрайнее море.
И тут прямо передо мной, словно материализовавшись из воздуха, возник Тайрон.
Чёрт.
Я едва успела затормозить, чтобы не врезаться в него, и наши взгляды встретились — мой настороженный, его холодный, оценивающий, полный недоброжелательности. Он стоял, скрестив руки на груди, в безупречном тёмно-зелёном камзоле с золотыми пуговицами, в высоких начищенных сапогах, и смотрел на меня так, словно видел перед собой досадную помеху, которую нужно устранить.
Замечательно.
Именно тот человек, которого я хотела бы избежать.
Его взгляд скользнул по мне сверху вниз — медленно, оценивающе, задержался на вырезе платья, потом вернулся к лицу, и на губах появилась презрительная усмешка, кривая, злая:
— Где поклон, простолюдинка? — голос прозвучал ледяным, насмешливым, с нотками откровенной злобы. — Что бы ты ни напялила, мы знаем, кто ты и откуда.
Я почувствовала, как внутри вспыхивает гнев — горячий, острый, но сдержала его, не позволяя себе отреагировать так, как хотелось бы — дать пощёчину или высказать всё, что думаю.
Он провоцирует.
Хочет, чтобы я потеряла контроль, вспылила, показала себя неотёсанной деревенщиной.
Не дождётся.
Я подняла голову выше, встретив его взгляд прямо, без страха, без дрожи, и губы сами собой изогнулись в лёгкую, почти насмешливую улыбку:
— Вам так важны церемонии?
Он сделал шаг вперёд, нависая надо мной — высокий, широкоплечий, явно пытаясь запугать физическим присутствием — но я не отступила, не дрогнула, просто продолжала смотреть ему в глаза, не моргая.
Дорогой мой, я оперировала столько лет, сколько ты еще не жил. Я смотрела смерти в глаза. Думаешь ты, мальчишка, можешь меня запугать?
Он понял это — я увидела в его глазах вспышку осознания, что передо мной не напуганная деревенская девчонка, а кто-то другой, кто-то, кто не боится, — и лицо его исказилось ещё сильнее, злоба стала почти осязаемой.
— Посмотрим, как ты исцелишь принца, — он прошипел, наклоняясь ближе, и я почувствовала запах его дыхания — смесь вина и чего-то горького. — Лекарь! Ха! Тут надо быть чудотворцем. Ни один маг при дворе не справился. Синие волосы ещё не гарантия способностей. От его болезни нет лекарства. Нет средства. Ты сгоришь на костре, потому что не смогла.