Страница 15 из 89
Слова ударили, как удар ножом в живот — резко, болезненно, неожиданно.
Что? Исцелить принца?
Я застыла, чувствуя, как кровь отливает от лица, как сердце пропускает удар, как в голове взрывается хаос из мыслей, накладывающихся друг на друга.
Меня спасли, чтобы вылечить принца?
Не из доброты, не из милости, а потому что им нужен лекарь?
Который творит чудеса.
Я пропала.
7. Целовалась с огнедышащим ящером
Но я не целительница! Я хирург, да, врач — но в мире с современной медициной, с оборудованием, с лекарствами, с диагностикой! Я не знаю местных болезней, не знаю, что вообще здесь лечат и как! У меня нет способностей! Я пропала! Я просто пропала!
Они ждут, что я вылечу принца от неизлечимой болезни⁈ Я же умру! Опять! Только на этот раз не просто умру, а сгорю на костре, как обещают!
Тайрон увидел моё замешательство — мгновенную потерю контроля, страх, мелькнувший в глазах — и его губы растянулись в торжествующей улыбке, злой, довольной:
— Вот так, простолюдинка. Теперь ты понимаешь, в какую ловушку попала. Принц спас тебя не потому, что влюблён или очарован, а потому что отчаянно ищет любого, кто мог бы помочь. Синие волосы — знак лекарей древности, легендарных, способных творить чудеса. Но ты? Ты не более чем обманщица, которая прикидывается тем, кем не является. И когда ты провалишься, а ты провалишься, принц сам бросит тебя обратно на костёр.
Он выпрямился, отступил на шаг, всё ещё улыбаясь триумфально, словно уже видел меня горящей заживо, и развернулся, чтобы уйти, бросив через плечо:
— Наслаждайся своей временной свободой, лекарка. Она продлится недолго.
Он ушёл, оставив меня стоять на палубе, в красивом платье с откровенным вырезом, с развевающимися на ветру синими волосами, которые, как оказалось, были не просто красивым украшением, а проклятым знаком, меткой, которая обрекла меня на новую смерть.
Я закрыла глаза, стараясь дышать ровно, считая вдохи и выдохи, как делала перед сложными операциями, пытаясь вернуть контроль, найти хоть какую-то точку опоры в этом хаосе.
Мне нужна информация. Нужно узнать, чем именно болен Релиан. И тогда я решу, что делать дальше. Потому что другого выбора у меня нет. Костёр позади меня, костёр впереди. И костер, это ужасно больно.
Я шла по палубе дальше, чувствуя, как ветер трепал мои волосы и края платья, и старалась не думать о словах Тайрона, которые засели в голове занозой — острой, болезненной, не дающей покоя. Неизлечимая болезнь. Костёр. Провал.
Нужно поговорить с Релианом.
Я подняла голову, осматривая палубу — матросов, снасти, мачты, блестящие на солнце медные детали — когда взгляд наткнулся на фигуру у штурвала. А вот и принц.
Он стоял, повернувшись вполоборота, разговаривая с высоким седым мужчиной в капитанском мундире — жёсткое лицо, изрезанное морщинами, глаза цвета стали, руки, привыкшие держать штурвал в любой шторм. Капитан что-то говорил, указывая на карту, которую держал перед собой, и Релиан кивал, слушая внимательно, серьёзно, по-деловому.
Принц, который спас меня с костра.
Потому что ему нужен лекарь из этого мира.
Индара ему нужна! А я — не она. И что мне с этим делать?
Я замедлила шаг, наблюдая за ним со стороны, пытаясь понять — что он чувствует, о чём думает, зачем на самом деле вытащил меня из огня. После того поцелуя в пещере, после той близости, которая казалась настоящей, живой, я ожидала… чего-то. Хоть какого-то продолжения, хоть намёка на то, что между нами есть что-то большее, чем просто сделка. И вообще, речь о сделке-то не шла. Но сейчас, глядя на его спину, на прямую осанку, на официальную манеру разговора с капитаном, я вдруг почувствовала холодок в груди.
Может быть, я ошиблась.
Может быть, тот момент в пещере был всего лишь вспышкой, импульсом, который ничего не значил. И теперь у меня дорога исключительно на костер.
Паника, отступи!
Релиан повернул голову, словно почувствовав мой взгляд, и наши глаза встретились — на мгновение, короткое, но достаточное, чтобы я увидела что-то в его взгляде, что-то тёплое, почти мягкое, прежде чем он отвернулся обратно к капитану, закончив фразу.
Значит, заметил.
Ну что ж.
Идём выяснять отношения, доктор Громова.
Хотя какие там отношения, если ты для него просто инструмент.
Релиан закончил разговор с капитаном, кивнул ему на прощание и направился ко мне — уверенной походкой, без спешки, но и без замешательства. Он был одет в тёмно-синий камзол с серебряными пуговицами, в высокие сапоги, волосы слегка растрепаны ветром, и выглядел он так, как должен выглядеть принц — благородно, красиво, недоступно. Он остановился передо мной, кивнул вежливо, и голос прозвучал ровно, официально, словно мы были просто знакомыми, которые обмениваются любезностями:
— Лекарь Индара. Хорошо отдохнули?
Лекарь Индара? Ну вот тебе и ответ. Лекарь Индара. Сначала ты спрашиваешь, настоящая ли я, потом целуешь, потом с костра спасаешь, а теперь, здрасьте, забор покрасьте.
Я моргнула, чувствуя, как внутри поднимается смесь растерянности и раздражения.
— Да, спасибо, — я ответила так же вежливо, сдержанно, стараясь не выдать смятение. — Каюта очень удобная.
Релиан кивнул, повернулся к капитану, который всё ещё стоял у штурвала, наблюдая за нами с любопытством, и произнёс громко, уверенно, обращаясь не только к нему, но и к матросам, которые замедлили работу, прислушиваясь:
— Торген, это Индара. Она вытащила меня с того света, когда я едва не утонул.
В голосе звучала гордость, почти удовольствие, словно он рассказывал о славном подвиге, и я увидела, как капитан Торген внимательно оглядел меня сверху вниз — оценивающе, но без пренебрежения, скорее с уважением.
О, я чувствую себя богатыршей, которая победила… Не важно, в общем, победила кого-то.
— Благодарим, госпожа, — он кивнул мне, и в голосе прозвучала искренность. — Принц под вашей защитой теперь.
Под моей защитой? Еще один звоночек. Защита, вероятно, от болезни. Это было бы смешно, если бы не было так грустно. Я не могу защитить даже себя в этом мире.
Релиан добавил твёрдо, повернувшись к команде, и голос прозвучал жёстче, не терпящим возражений:
— И она — под моей. Запомните все. Индара спасла мне жизнь. Кто тронет её — ответит передо мной лично.
Матросы, которые замерли, слушая, переглянулись, кивнули уважительно и разошлись по своим делам. Релиан смотрел им вслед, убеждаясь, что слова дошли до всех, потом повернулся ко мне, и на мгновение в его взгляде мелькнуло что-то тёплое, почти мягкое — словно он хотел сказать что-то ещё, что-то личное, но передумал.
— Прошу, осмотритесь на корабле, — он произнёс, возвращаясь к официальному тону. — Если что нужно, обращайтесь к боцману.