Страница 134 из 166
– Синдзя-тя – тот лейтенант?
– Да. Вернее, был им. Теперь он служит мне. Надеюсь, его капитан считает, что он погиб вместе с тобой и с тем, другим наемником.
– И что ты теперь планируешь делать? Потребуешь за меня выкуп у хая?
– Нет. Я уже заключил сделку, которая сделала это невозможным. Кроме того, мне действительно нравилось с тобой работать. И… еще остается вариант, что ты однажды станешь для нас выгодным союзником, а не просто товаром, который можно задорого продать.
Ота улыбнулся:
– Маловато шансов.
– Зато ставки высокие, – возразил Амиит и тоже улыбнулся. – Может, тебе чистой воды налить? Я как-то не подумал…
– Нет, меня все устраивает.
– Ну, как хочешь. Вернемся к твоему изначальному вопросу. Да, в Мати определенно что-то происходит. Сейчас тебя наверняка разыскивают по всем предместьям. А через день-другой заметят твой плывущий по реке труп или найдут его на какой-нибудь отмели.
– И что потом? – спросил Ота.
– Не знаю. Там будет видно. Все слишком быстро меняется, и многое для меня остается загадкой. К примеру, я ума не приложу, как со всем этим связаны гальты.
Ота поставил кружку на стол. Даже густые усы не могли скрыть улыбку распорядителя, да и глаза предательски заблестели.
– Может, у тебя есть какие-то догадки? – спросил Амиит.
– Нет, хотя… Нет. Просто знакомая ситуация. Однажды кое-что случилось, и за этим стояли гальты. Но здесь они с какого боку?
– Они заключают договоры с половиной Домов Мати. Крупные договоры, причем на невыгодных условиях. Гальты уже давно заправляют в Западных землях, они стали богаты почти как города Хайема, так что потянут любые условия. Может, у них теперь новый человек занимается договорами с Мати и он ничего не смыслит в своем деле. Но я в этом сомневаюсь. Думаю, им нужна поддержка, и так они скупают сторонников.
– И в каком же деле им нужны сторонники?
– Понятия не имею. Надеялся, что у тебя есть догадки.
Ота покачал головой и взял еще кусок курицы, но не донес до рта.
Гальты в Мати.
Он попытался сложить в одну картинку смерть Биитры, покушение на Маати и свое невероятное освобождение. Но картинка не получалась, чего-то не хватало.
Ота от души хлебнул разбавленного вина, и в животе сразу разлилось приятное тепло.
– Амиит-тя, я хочу вас кое о чем попросить. Я готов рассказать вам все, что знаю, но сначала пообещайте, что вы не станете действовать необдуманно. На кону человеческие жизни.
– Гальтов?
– Невинных людей.
Амиит задумался, его лицо оставалось непроницаемым. Ота молча налил себе воды.
Наконец распорядитель принял позу согласия с поставленным условием, и Ота, разглядывая собственные руки, заговорил:
– Сарайкет. Когда Бессемянный взбунтовался против Хешая-кво, без гальтов не обошлось. Они поддерживали андата. Думаю, гальты хотели найти в лице стремящегося обрести свободу андата союзника, да только Бессемянный оказался ненадежным. План провалился, но они тяжело ранили Хешая. Это не гальты его убили, но он выбрал смерть, лишь бы их не выдать.
– Как глупо! Зачем?
– Он понимал, какими будут последствия. Понимал, как поступит хай Сарайкета. – Ота едва не сознался в том, что сам убил поэта, но смог удержаться и уверенно посмотрел распорядителю в глаза.
– Хай Сарайкета устроил бы в Гальте самую настоящую резню, – рассудительно проговорил Амиит.
– Да, погибло бы много невинных людей.
– И виновных.
– Несравнимо меньше, чем невинных.
Амиит откинулся назад и сложил перед грудью ладони домиком. С виду распорядитель был спокоен, но Ота понимал, что это только с виду.
– И ты думаешь, это как-то связано с поэтами?
– В прошлый раз именно так и было, – ответил Ота. – Позвольте мне написать Маати. Надо его предостеречь…
– Ничего не выйдет. Ты мертв, и на этом мы построили всю твою защиту. Но… я могу послать весточку нескольким моим людям, чтобы держали ухо востро. Разъясню, в чем состоит возможная угроза. Еще один Сарайкет для всех станет погибелью. – Амиит тяжело вздохнул. – Я-то сначала думал, что все дело в престолонаследии и на кону твоя жизнь и существование моего Дома. А тут еще и поэты. – Амиит печально улыбнулся. – Да, Итани-тя, надо отдать тебе должное – с тобой точно не соскучишься. Или как тебя теперь называть?
– Ота. Сколько я ни пытался отказаться от этого имени, оно со мной, и никуда от этого не деться. Я Ота Мати, давай уже с этим смиримся.
Амиит улыбнулся, как будто одержал маленькую победу:
– Согласен, Ота-тя.
Снаружи донесся голос бывшего командира наемников. Слов Ота не разобрал, но по интонации понял, что тот пребывает в самом добром расположении духа. Отвечал ему другой, незнакомый Оте голос. А потом прозвенел женский смех, и был он для Оты как вода для путника в пустыне.
Воздух вдруг как как будто стал разреженным. Ота встал из-за стола и медленно подошел к открытому окну.
Во дворе за домом Синдзя и один из лучников беседовали о чем-то с красивой женщиной в развевающихся одеждах цвета синих сумерек. У женщины было узкое лисье лицо и черные с седыми прядями волосы. Она, улыбаясь, приподняла бровь. Синдзя улыбнулся в ответ.
Киян увидела в окне Оту, и тот по ее осанке сразу понял, какое она в этот момент испытала облегчение.
Она оставила собеседников и приблизилась к окну. У Оты сердце заколотилось так, будто он только что гнался за кем-то. Киян подняла руки с раскрытыми ладонями. Это не было формальным жестом, она как будто хотела сказать: «Вот она я, и вот он ты».
– Она явилась ко мне вскоре после того, как ты отправился в Мати, – сказал Амиит. – Я владею половиной постоялого двора в Удуне, но мы держим наше партнерство в тайне. Посыльным из других Домов, останавливающихся там, ни к чему об этом знать.
Ота хотел оглянуться на распорядителя, но не мог оторвать глаз от Киян. Показалось, или и впрямь у нее порозовели щеки. В следующий миг она тряхнула головой, словно хотела прогнать непрошеную мысль, и пошла к входу в дом.
Киян исчезла из виду, но Ота все же заметил, что она улыбается. А Синдзя, увидев Оту в окне, жестом поздравил его с одержанной победой.
– Так, значит, она передумала, – сказал Ота. – Насчет меня?
– Судя по всему, да.
Ота отступил от окна и прислонился спиной к стене. Удивился тому, какой прохладной она ощущалась, ведь за время своего заточения в башне он свыкся с тем, что нагретый солнцем камень почти никогда не остывает.
Амиит налил себе еще вина.
У Оты перехватило дыхание, он тяжело сглотнул и смог задать такой важный для себя вопрос:
– Почему? Что изменилось?
– Я тесно общался с Киян-тя добрые четверть года. Но это мелочи. А ты был ее любовником… сколько? Три года? И при этом ждешь, что я смогу объяснить тебе, как у нее в голове все устроено? С чего бы?
Ота сел – просто потому, что ноги его уже не держали.
– Тебе не помешает отдохнуть несколько дней, – сказал, вставая из-за стола, Амиит. – Еда у нас отменная, да и прогуливаться есть где, так что, думаю, ты очень скоро восстановишь силы. И охрана здесь лучше, чем может показаться с виду. Будь спокоен: если поблизости объявится кто чужой, сразу узнаем.
– Я хочу с ней поговорить, – сказал Ота.
Амиит похлопал его по плечу:
– Понимаю. И она хочет повидаться с тобой. Поэтому я ухожу. Только не забывай: ты много дней голодал, не спал нормально и этой ночью тебя похитили, к чему ты совсем не был готов. Так что слишком уж не прыгай тут, сначала восстановись, время есть.
Теперь уже Ота покраснел. Амиит взял с блюда последнее яблоко и пошел к выходу. В проеме встретился с Киян, пропустил ее, а потом тихо затворил за собой дверь.