Пират

Глава 9

Ибрис

Было чувство, будто меня помотало по палубе, прополоскало в море, а после, сжалившись, выбросило на берег. Голова неумолимо трещала, и я сжала её, пытаясь хоть немного унять боль, зарываясь глубже в одеяло. Так можно было подумать, что я в укрытии.

— Чего ж так плохо-то? — простонала в голос, проклиная вчерашнюю попойку.

Возможно, стоило взять что-то не такое крепкое?.. Увы, умная мысля приходит опосля. Вдохнула поглубже и наконец выбралась из своего кокона — воздух оказался не таким душным, стало полегче. Открывать глаза и смотреть на этот дрянной мир, полный бездарной матросни, было тошно, о чём я торжественно сообщила вслух.

Возможно, утрирую… Тошно сейчас только мне самой, команда ни в чём не виновата, как ни крути. Но сейчас я одна в своей каюте и могу позволить себе обматерить окружающий мир.

Мир…

Попыталась понять, что же в нём не так. Вялый мозг, полный алкогольных паров, лениво ворочался в голове, раскладывая мысли по порядку. Первое — убрала ли я бутылку со стола? Вот не помню, и всё тут. Второе — вроде как после шла куда-то… Смутно помнила, как допила последнее, потом замерла в дверях…

И тут, наконец, поняла, что не так. Из-за паршивого состояния даже не сразу осознала, что спала — просто спала, как раньше, провалилась в эту чёрную дыру и продрыхла всю ночь без задних и любых других ног. Шикарно… Почему это произошло, даже думать не хотелось, но, осознав свершившееся чудо, я удовлетворённо простонала в голос, в который раз:

— Без этой мути в голове так прекрасно…

И открыла глаза. Внимательно обозрела потолок — незнакомый, не тот, что в моей каюте, который наблюдала каждое утро.

— Где это я, завяжи паруса?

Немного неуклюже приподнялась на локтях, почти привыкнув к колоколам внутри. Осмотрелась по сторонам и сразу узнала комнату — мою сокровищницу и, по совместительству, каюту для докторишки, которого сюда притащила.

Взгляд пополз дальше и, наконец, столкнулся с жильцом этой комнаты. Он тихо сидел и наблюдал за мной немного странным взглядом. Таким, который до этого я видела только у своего учителя, когда творила что-то невообразимое, а он не знал, как реагировать: ругать или хвалить.

Покопалась в голове, чтобы понять, откуда такая реакция, но в памяти было темно и пусто, как в старом сундуке. Захлопнула крышку, не найдя ничего полезного, и просто лениво помахала рукой соседу, у которого погостила этой ночью, заранее пресекая любые вопросы.

— Если вчера что-то и было, не пойми предвзято. Я девушка свободная, могу в любой каюте переночевать, а раз ты спал в кресле, значит, ничего между нами не было, — моментально просекла чуть помятый вид мужчины и кресло, в котором тот сейчас сидел. — Сколько сейчас времени?

Здесь не было часов, а полумрак, который рассеивали небольшие окошки сверху, не давал полной картины, чтобы понять, который час. В космосе всегда было так — не то день, не то ночь. Ориентировались мы по специальным световым дискам, освещавшим палубу в зависимости от времени суток. Отдельно, для тех, кому были важны более подробные данные, например вахте и часовым, были выданы наручные часы, но свои я оставила в каюте.

— Не уверен… — доктор с сомнением покосился наверх. — Думаю, сейчас часов семь, восемь.

Тогда нормально: корабль не трясло, никто за дверью не бегал, разыскивая капитана. Значит, всё в пределах нормы. Почесала шею. Нужно бы в душ… Лениво потянулась, чувствуя своей женской сутью, как мужчина скользнул взглядом по натянувшей ткань груди. И не спешила подниматься полностью.

Взгляд у доктора оставался таким же непонятным, словно он разгадывал какую-то загадку, и мне не понравилось ощущать себя в этой неопределённости. Сразу начало подниматься раздражение, плавно сменяя удовольствие от хорошего сна и начала дня. Нужно было это изменить.

— Если честно, я не совсем помню, что делала здесь и о чём мы говорили… — Попытаюсь выведать хоть что-то.

— Вы обещали дать мне прогуляться по палубе, — неожиданно выпалил мужчина, и я изумлённо на него уставилась, не ожидая таких слов. — И ещё согласились выслушать мои предложения и мысли о том, что с вами происходит.

Пока соображала, что только что услышала, мозг зацепился за «предложения», и я нахмурилась, желая уточнить.

— Что со мной происходит? — с предупредительной угрозой спросила, намекая следить за выражениями.

Но у психолога, похоже, то ли палуба протекла, то ли в трюме залило, потому что он смело продолжил, прямо встречая мой взгляд. И почему-то в этот раз страха в его глазах было заметно меньше. Непорядок.

— Судя по той части личности, что появилась, когда вы потеряли контроль, у вас большие проблемы, с которыми стоит раз-х-х-х-х…

Сжала его горло рукой, моментально преодолев расстояние между нами. С прохладцей посмотрела в глаза мужчины, наконец замечая вернувшийся страх, и тихо, угрожающе произнесла:

— Если ещё раз услышу такие опасные для твоей жизни слова в мой адрес, буду уже не такой доброй…

Проследила, чтобы смысл дошёл до больного ума, и только тогда отпустила шею докторишки. Тот закашлял, придерживая ладонями горло и с жадностью стал втягивать воздух в лёгкие.

Отступила назад, отпихивая одеяло, запутавшееся в ногах, когда так резко поднялась.

— Что именно… — прохрипел доктор, выпрямляясь, но уже не так самоуверенно, как сначала.

— Что?

Пригладила волосы, перематывая их платком, чтобы хоть немного привести себя в порядок. Настроение снова улучшилось, и я начала мурлыкать себе под нос какую-то песенку — тихо, почти лениво, словно ничего не произошло.

— Что в моих словах показалось тебе ужасным? — тщательно подбирая слова, произнёс пленник, и мне даже понравилось, как он это сделал. Осторожно. Почти правильно.

— Ужасным? — хохотнула. — Ничего. А вот грань, которую ты почти пересёк…

— Что за грань? — мужчина быстро приходил в себя, и я заметила, как изменился его голос — стал твёрже. Собраннее. Это было… любопытно.

Я чуть склонила голову, рассматривая доктора, и всё-таки ответила:

— Я не желаю слышать про то, что периодически появляется во мне, мешая нормально жить.

— Что может быть плохого в ребёнке, который страшится?

Вот теперь он действительно перешёл.

Злость поднялась резко, горячо, и я с жаром ответила, в упор глядя в глаза напротив:

— Трусливый, бесполезный, слабый кусок дерьма — вот что плохого в этой никчёмной слабачке! И если ты хоть кому-то расскажешь про то, что видел здесь, я не посмотрю на твои бумажки, которыми ты украсил мои стены, и просто избавлюсь. В любой момент.

Сказала спокойно. Почти ровно. И именно поэтому — страшнее.

Я не могла позволить себе рисковать. Не могла оставить свидетеля своего позора.

— Я не скажу, — доктор твёрдо посмотрел в мои злые глаза. Не отвёл взгляд. — Ведь это будет моя тайна, как врача, к которому ты обратилась за помощью.

— Тайна? — нахмурилась, пытаясь понять, о чём он говорит.

— Клятва, которую я давал, становясь доктором медицины. Помогать пациентам и не раскрывать про них ничего и никому.

Впервые слышу о такой клятве. До этого доктора, что появлялись на судне, часто не умели держать язык за зубами и за это расплачивались, теряя части тел — чаще всего языки. Я невольно усмехнулась, но всё же оценила подход.

— Так ты будешь молчать? — спросила о главном.

Он кивнул.

— Буду. Я бы хотел, конечно, с вашего разрешения помочь с этой проблемой, от которой вы, как я понял, испытываете трудности со сном и огромный дискомфорт в обычной жизни.

Неудобство… Это ещё мягко сказано.

— Думала, она исчезла окончательно… — досадливо поморщилась, представляя, что могла наговорить эта трусиха. Если бы она появилась среди пиратов вдали от каюты, это принесло бы мне множество проблем. С выпивкой, похоже, теперь придётся быть осторожнее. Одни неудобства от этой заразы…