Пират

— Пап, а чего соседи не уезжают? Ты же говорил, что почти все уехали.

Отец посмотрел на окна и кивнул знакомым. Те в ответ.

— Понимаешь, для кого-то существует только этот дом, и им некуда идти. Они решили остаться здесь.

— Так значит, и наш дом не существует? — брат непонимающе поднял голову и нахмурился.

— Существует. Конечно существует, — отец ласково погладил Стива по голове. — Только ценнее дома для меня вы, мои сокровища. А дом… Будет у нас новый, большой, получше прежнего.

— Но там не будет мамы…

Не хотела давить на больное — само вырвалось, и я стушевалась. Отец замолк, а потом резко оживился, подскочил к сопящему сыну, который уже копался в рюкзаке в поисках очередной конфеты. За нами и так весь путь тянулся сверкающими фантиками…

— А что это мы всё ползём, как черепахи? — Он подхватил мелкого под мышки и подбросил в воздух. — Ускоряемся…

Стю весело захохотал — ему явно нравилась эта забава. Потом папа взял нас обоих за руки, и мы бросились бежать. Весело, дружно, словно не покидали дом, а отправлялись на прогулку.

Будто всё по-прежнему.

Мы притормозили, запыхавшись. Сумки тянули вниз, особенно у отца — он явно взял больше, чем мы со Стю вместе. Хотелось помочь, но и свои плечи уже ныли. Может, стоило выложить те же книги? Но мысль мелькнула и сразу исчезла. Учёбу никто не отменял, а на новом месте учебников не найти. Пусть папа и сказал, что будут занятия, но я и так отстала от остальных из-за карантина.

Стив закашлял, замедляясь. Папа нахмурился, наклонился и взял сына на руки, хотя было видно, как тяжело ему нести всё сразу. Брат не прекращал кашлять, и отец коротко скомандовал ускориться. Я послушно прибавила шаг, чувствуя, как вокруг становится жарче. В последние дни такое случалось часто. Расстегнула верхнюю пуговицу куртки, чтобы стало легче.

Наконец, впереди показалась автобусная остановка и люди, такие же, как мы, спешащие к ней. Мотор уже работал — автобус был готов тронуться в любую минуту.

Папа перешёл на бег, обогнал идущих и успел вклиниться между двумя тучными женщинами. Они возмущённо охали, ругались, а пока отходили от возмущения, я пронырнула между ними и оказалась в салоне автобуса, полного битком. Слышались выкрики, недовольное бурчание, но в целом царила атмосфера ожидания и настороженности, словно люди не были настроены на весёлую поездку.

Рассматривала бледные потные лица. Температура внутри салона была ещё выше, чем снаружи. Наконец заметила папу — он махал мне рукой. Сам стоял, уступив нам с братом одно место. Подсела. Тётки, что шли за нами, уже оттеснили других и заняли большую часть площади салона.

Хлопнула дверь. В салон заглянул водитель, осмотрелся и помахал рукой тем, кто остался снаружи, показывая, что мест нет. Почувствовала, как сиденье подо мной задрожало. В окнах мелькали разочарованные и хмурые лица тех, кто стоял на улице. Обернулась к отцу. В глазах облегчение, при это взгляд нахмурен. Папа поставил сумки рядом с собой на пол.

В автобусе наступила тишина — даже Стю перестал кашлять и с любопытством смотрел в окно, наблюдая за облаками странного зеленоватого оттенка.

Я не помнила весь путь, который нам предстояло проехать. Космопорт находился недалеко, всего в получасе езды.

Машина тихо тарахтела. Почесала спину: она ныла от сумки. Но я молчала — не хотела жаловаться. Бедро Стива неудобно давило на мою ногу, и я сместилась в сторону.

— Хватит крутиться. Мне и так неудобно, — пробурчал брат.

— Твои коленки мне уже синяков наставили. Вроде и ешь одни сладости, а худой, как палка, — уколола его. Иногда Стив бывает просто невыносимым.

— Сама ты палка! — Он больно двинул локтем под рёбра, и я зашипела, с трудом сдерживаясь, чтобы не ответить тем же.

«Если бы не болел…»

Наша перепалка привлекла внимание — на нас зашикали, требуя тишины. Замолчала, но обиду затаила. Стив не только не сел удобнее, но ещё и словно специально начал стукать меня пяткой по ноге.

— Па… — подняла глаза на отца. — А больше мест нет? Мне неудобно.

— Нет, милая, очень много людей. Сиди здесь, мы уже скоро доедем.

Пришлось терпеть. Ущипнула Стива несколько раз — он ойкнул, но бить перестал.

Вдруг тряска усилилась, будто мы ехали по камням, хотя асфальт здесь был ровным. Оглянулась по сторонам — космопорта пока не видно. Мы подъезжали со стороны лесополосы. Автобус тряхнуло раз, другой. Вцепилась в поручень — машину резко повело в сторону. Пассажиры завизжали, кто-то чуть не упал, но удержался.

Отец вцепился в спинки перед нами. Ещё один занос, треск, глухой, тяжёлый гул, и резкое торможение. Нас бросило вперёд.

Я не понимала, что происходит. Из-за спин ничего не видно, в окне — тоже.

Мы оказались в лесу. Только сейчас заметила: стволы странно качались, словно кто-то большой двигался в нашу сторону, сотрясая землю.

Листва на деревьях была пожухлая, жёлтая, хотя сейчас лето. Листья осыпались и летели к нам. Я прослеживаю взглядом один — он медленно сползает по стеклу, и в этот момент вокруг всё начинает кружиться.

Автобус, всё ещё стоящий на месте, неожиданно накренился. Раздались крики, вопли. Отец не ждал — рывком закинул сумки на спину и потянул меня вверх. Я схватила брата, поднимая его следом.

— Быстро! За мной!

Моё плечо не отпускали, я тянула за собой рюкзак и сумки, которые не успела набросить на спину, и брата с его вещами. Протискиваться мимо крупных людей сложно — пару раз почти упала, и только крепкая папина рука удержала меня на месте.

Пара минут борьбы за свободное пространство, и мы вместе с другими пассажирами вывалились на улицу. Водитель к этому времени открыл дверь, впуская внутрь воздух, и мы сделали шаг, едва не падая в огромную трещину на асфальте — большую, страшную. Откуда она появилась?

Отец резко оттащил меня от края, по очереди схватил наши сумки и перебросил через трещину на ровную часть дороги. Я чётко представила битое стекло и помятые рамки для фотографий внутри своей клади. Сумки летели, катились и замирали бесформенными кучами, но отца определённо не волновал их внешний вид.

Оглянулась: передняя часть автобуса провалилась в трещину и накренилась, колесо зависло над пустотой. За нами расползлись ещё несколько трещин поменьше, эта — самая широкая. Деревья перестали трястись, но листья всё ещё опадали, осыпая нас рыжим дождём. Брат, явно напуганный такой резкой сменой, вцепился в мою куртку и таращился по сторонам, не понимая, что происходит.

— По очереди подходим, я помогу перебраться на ту сторону. — Отец, наконец, закончил и подошёл к нам.

Я заметила, что несколько человек уже перепрыгнули, а остальные растерянно толпились рядом, не до конца понимая, что делать.

— Ты первая.

Отец протянул руку, и я, отпуская брата, с некоторым облегчением взялась за неё. Подошла к краю. Со страхом заглянула вниз: ширина вроде небольшая, но глубина…

— Не бойся. Тут совсем рядом. Готова? — Он внимательно посмотрел мне в глаза, оценивая состояние, и я уверенно кивнула, соглашаясь.

Разгон, и папа использовал свою руку как рычаг, перебросив меня на другую сторону.

Приземлилась, по инерции отбежала от провала на несколько шагов. Дыхание сбилось, и я пригладила волосы, пытаясь успокоиться. Кивнула в ответ на вопрос отца, в порядке ли я, и в этот момент земля снова задрожала. Гул, который уже слышала раньше, вернулся, только теперь с новой силой давил со всех сторон. Деревья снова заходили ходуном, и папа, быстро осмотревшись, рывком схватил замершего Стива, разогнался и перебросил его ко мне. Автобус накренился ещё сильнее, проваливаясь глубже в трещину, которая прямо на глазах начала расширяться.