Дом на холме

Саша ничего не ответил. Только посмотрел на него по особенному жутко, заторможенно кивнул и двинулся вперёд по коридору, не оглядываясь. Будто был уверен, что Вик пойдёт следом. И тот пошёл, ведь выбора как такового у него и не было.

Дом на холме в это раннее утро был другим. Не тем шумным, скрипучим и живым организмом, каким он бывал днём, а представлялся в разыгравшемся воображении Вити затаившимся хищником. Коридор тянулся длинной кишкой, освещённый редкими лампами под потолком, дававшими тусклый, желтоватый свет.

Вик старался идти как можно тише, чуть ли не на цыпочках, но старые доски всё равно предательски поскрипывали под его весом. И каждый такой звук словно корёжил Вика изнутри, заставляя мысленно морщиться.

За закрытыми дверями спали остальные дети. Вик знал это, как и то, что завидует им, и всё равно ловил себя на том, что прислушивается: вдруг где-то раздастся кашель, переворот на кровати, тихий всхлип или шорох. Но Дом, как будто издеваясь, молчал.

Саша шёл чуть впереди. Спина прямая, руки вдоль тела. Даже шаги у него, в отличии от Вика, были почти неслышными, будто он не шёл, а скользил над полом.

- Слушай. - тихо начал Вик, не выдержав тишины. - А… почему нельзя было устроить встречу днём?

- Таково правило. - ответил Саша, не оборачиваясь.

«Ну конечно, правило, — подумал Вик. — Почему все в этом доме так помешаны на правилах?».

Вскоре они свернули на узкую, винтовую лестницу, чьи перила были отполированы сотнями рук. Вик спускался осторожно, держась за перила и считая ступени, чтобы хоть чем-то занять голову. Ведь волнение вновь начало заполнять его, как вода заполняет пустую бутылку. Его чуть-ли не распирало от него.

Или, возможно, Вик был не до конца честен с самим собой, и состояние, которое имело над ним власть, было не волнением - а страхом. Память услужливо подсовывала образы: убранные, обезличенные, кровати; пустующие места за столами; осунувшиеся и посеревшие, словно восковые фигуры от жара, лица.

Вик не заметил, как они спустились на второй этаж. Коридоры здесь были шире, потолки выше, а стены украшены тёмными панелями, покрытыми резьбой. Он никогда не разглядывал её толком, но сейчас, при слабом свете, узоры казались неправильными: переплетённые ветви, острые листья, силуэты, слишком похожие на вытянутые человеческие фигуры.

- Саш, а, ну... - снова начал Вик, чувствуя, как голос предательски дрожит. - Ты не знаешь, зачем я понадобился Хозяину?

Тот не ответил сразу. Они как раз подошли и остановились перед массивной дверью, с узором тех самых шипастых роз, что украшали решётку у ворот. Тяжёлой, дубовой, с чёрной металлической ручкой в виде бутона розы.

- Ты и сам скоро узнаешь это. - сказал Саша наконец, впервые за всё время, что сопровождал Вика, обернувшись к нему лицом. - Ты не забыл правила, как вести себя в присутствии Хозяина?

- Н-не забыл. - Вик пальцем оттянул воротник рубашки, который неожиданно стал узок ему.

- Хорошо.

С этими словами его сопровождающий кивнул и постучал. Всего один раз, чётко и уверенно. Из-за двери, с лёгкой заминкой, донёсся негромкий голос:

- Входите.

Саша отступил в сторону, освобождая проход. Помявшись немного, Вик покосился на него, застывшего изваянием, и всё-таки подошёл к двери. Он с некоторой опаской, будто искусственные розы и в самом деле могли уколоть его, коснулся ручки, и провернул её. Раздался щелчок и Вик, борясь с желанием попросту сбежать, медленно вошёл.

Кабинет казался меньше, чем мальчик помнил. Или, наоборот, больше. Мебель выглядела массивной и тяжёлой, словно рассчитанной не на людей. Шкафы со стеклянными дверцами тянулись вдоль стены. Полки в них были заставлены папками, книгами без названий на корешках, шкатулками.

Письменный стол стоял в глубине кабинета, и, словно бы, утопал в тенях. Широкий, заваленный аккуратными стопками бумаг и писчими принадлежностями. Но не было впечатления хаоса. Всё было разложено в каком-то своём, известному только хозяину этого места, порядке. А за ним, на стене, висела картина, на которой была изображена девушка в чёрном платье и с закрытым вуалью лицом.

Перед ней, за столом, и сидел Хозяин.

Он не поднялся и даже не пошевелился, когда Вик вошёл. Просто сидел, откинувшись на спинку кресла, положив руки на подлокотники. На нём был тёмный костюм, сидевший идеально по фигуре, но лишённый каких-либо особых примет: ни яркой пуговицы, ни платочка, торчащего из нагрудного кармана, ничего. На лицо его падала тень от широкополой шляпы. На носу тёмные очки, за стёклами которых не было видно глаз. Прямой нос и тонкие губы выглядели на удивление обыденно. Настолько, что взгляд соскальзывал, не находя за что зацепиться. Вик вдруг понял, что не может с уверенностью сказать, как именно выглядит лицо Хозяина, хотя смотрел на него буквально пару секунд назад.

Колени предательски задрожали, а ладони снова вспотели. Вик замер на входе, не зная что делать дальше. После беглого осмотра кабинета с его Хозяином, он быстро опустил глаза в пол и не смел их поднимать выше, чем были ножки кресла, стоявшего перед столом.

- Подойди.

Голос Хозяина был низким, спокойным. Он говорил с чётко выверенными паузами, как паук, заманивающий жертву в паутину. Вик сделал один несмелый шаг. Потом ещё один. Ковёр под ногами показался неожиданно мягким, таким он представлял себе облака, если бы по ним можно было ходить. Сердце билось так громко, что Вик был уверен - его слышно во всей комнате.

- Садись.

Cделав как ему сказали, мальчик замер в кресле, не смея даже дрожать. Хотя внутри него уже давно всё ходило ходуном.

- Ты знаешь, зачем ты здесь? - спросили у него.

Горло пересохло так, будто он не пил несколько дней.

- Н-нет, Хозяин. - только и смог выдавить из себя Вик.

- И даже ни малейшей мысли нет по этому поводу?

Периферийным зрением мальчик уловил лёгкое движение со стороны стола, будто на секунду тени там стали глубже и темнее.

- Н-нет, Хозяин. - едва слышно ответил Вик.

- Хорошо. - речь Хозяина зашелестела мягкими, убаюкивающими, нотками. - Тебе исполнилось четырнадцать, ты знаешь что это означает?

- М-мне придётся выйти наружу, Хозяин? - всё так же тихо предположил Вик.

- Да.

Хозяин слегка подался вперёд в своём кресле, сложив перед собой руки на столе. Всё это Вик видел краешком глаза, не смея поднять взгляд в открытую. Ему казалось, будто Хозяин двигался прерывистыми, неуклюжими движениями. Как кукла, которую дирижёр из-за кулис дёргает за ниточки. Длинные, узловатые пальцы, с чёрными ногтями, забарабанили по столу.

Тугадук-тугадук-тугадук.

Вик смотрел на свои колени, будто провинившийся, склонив светловолосую голову.

- Ты знаешь, что таковы наши правила. А правила нужно соблюдать. Без них человек ничем не будет отличаться от дикого животного. Скажи мне, Виктор, ты понимаешь о чём я? В среднем в этом доме проживает от 27 до 30 детей, от трёх до шестнадцати лет, и это я не учитываю ещё взрослых. И чтобы контролировать всю эту толпу, требуются правила. - тягучим, убаюкивающим голосом говорил Хозяин. - И не нужно скрывать свой страх, мальчик. Испытывать его - естественно для человека.

Вика будто окатило ушатом ледяной воды, и у него неприятно засосало под ложечкой.

- Но не волнуйся. - как ни в чём не бывало продолжил Хозяин, неожиданно поднявшись из-за стола. Его тонкая фигура выпрямилась, и головой почти достала до потолка. - Когда придёт время, ты будешь не один. Наружу всегда выходят группами по трое, и у каждого из вас будет своя роль, но об этом ты узнаешь позже, у своих товарищей. Сегодняшний день ты можешь потратить на знакомство с ними. Они уже должны ждать тебя в библиотеке.