Страница 10 из 77
- Хреново, - только и смог, еле раскрывая рот, честно произнести я, всё моё тело действительно болело. Такое ощущение, что буквально только что, из меня пытались делать отбивную, - дай попить.
В дверь каюты, мгновенно просочился мой денщик Егор, в руках его как по волшебству образовалась кружка, которую он и поднёс к моим губам.
Я сразу же ощутил холодную, по моим понятиям просто божественную воду, которую стал торопливо глотать. Уж на это у меня сил хватало.
- Ещё, - тут же распорядился я, понимая, что с этой живительной влагой, я обретаю хоть и небольшую, но столь важную особенность – говорить.
- Александр Юрьевич, расскажите подробно, что я пропустил, - тут же дал указание своему адъютанту.
- Там и рассказывать нечего, - устроившись на стуле около меня, сообщил мой адъютант, - этот выстрел, который попал в наш флагман, и был последний, что успел сделать этот «турецкий» корвет. А дальше наша «Везучая» подошла близко к корвету, и уже не дала сделать ему ни одного выстрела. А далее всё как всегда, подход по одному к борту корабля и высадка партии захвата.Там пленных взяли всего-то чуть более 30 человек, остальные были убиты. Там много интересного на этом корвете было, кстати, он имеет название «Chateaurenault». Был введён в строй флота, чуть менее чем квартал назад, имеет мощную паровую машину и самое современное вооружение, хотя, на мой взгляд, там достойно внимание только его основное орудие - казнозарядное нарезное орудие 100/27. Я о таких, ещё и не слышал, и не видел. Вы, Сергей Сергеевич, оказались правы, ради такого орудия стоило пойти на захват этого корвета. Кстати на этом корвете с особой миссией к Крыму, шёл высокопоставленный представитель императора Наполеона III, контр-адмирал Фуришон. Он был убит на палубе корвета, но его полномочия, мы нашли в выписанной на его имя бумаге, за подписью императора.
- Вот оно как, - задумчиво сказал я, обдумывая полученную информацию.
- Все бумаги, захваченные на корвете, находятся здесь в каюте, - поспешно сказал мой адъютант, продолжив, - после попадания всего лишь одним снарядом, в наш флагман, мы потеряли два орудия и три расчёта. Ещё несколько матросов из боцманской команды, ну и вас, Сергей Сергеевич, осколками посекло.
Немного помолчав, мичман барон Долгоруков, продолжил говорить, - вы Сергей Сергеевич, закрыли нас с Андреевым, от осколков, приняв все их на себя. Из вас уже вытащили около десятка, а вот два, засевших глубоко не стали трогать. Александр Иванович, приказал мичману Самойлову, гнать на максимальной скорости в Очаков. Сюда на «Стремительную» погрузили всех наших раненых. Так что мы с Андреевым, вам, Сергей Сергеевич, должны. Именно поэтому, у нас с ним, не единой царапины, падение на палубу не в счёт.
- Пустое это, - ответил я, - где мы сейчас находимся?
- Примерно в ста милях от Очакова, - прикинув, ответил Долгоруков, - мы уже идём полным ходом не один час. Боцман яхты меняет кочегаров через каждые полчаса.
Предвидя моё дальнейшее указания на снижение скорости яхты, мой адъютант добавил, - на борту яхты четверо тяжелораненых, так у них ещё есть шанс на спасение, слава богу, с вами, Сергей Сергеевич, уже всё нормально. А то знаете, что-то ни у кого из руководства эскадрой, нет ни малейшего желания изъясняться с Наталией Николаевной.
На этом моменте, говоривший Долгоруков, отвернулся к окну каюты.
- Вот это номер, - подумалось мне, - а ведь они реально бояться Натали, и дело тут не в её отце – императоре Николае II, тут явно что-то другое. Тем более, что я тут же припомнил реакцию не так давно своего помощника Вальда, после захвата налогов турецкого султана.
В этот момент в каюту просунулась голова моего денщика Егора, который встретившись со мной взглядом, затараторил, - Сергей Сергеевич, может, обедать будете, как раз время и у меня всё готово.
Вот есть я хотел притом зверски, поэтому я только кивнул головой в знак согласия, но меня выдал мой живот, который от такой новости тут же заурчал.
- Да, да вам, Сергей Сергеевич, необходимо подкрепиться, а я пока у Самойлова уточню точное место, где мы находимся, - торопливо подымаясь со своего места, проговорил мой адъютант, тем более понимая, что с перемотанной правой рукой, мне это делать будет неудобно, но ведь для этого есть как раз и денщик.
Сколько занял процесс приёма обеда, я не запомнил, но уже к его концу меня потянуло на сон, противится, я не стал, закрывая глаза, ведь для раненого сон это и есть лечение.
Очнулся я ото сна, когда на яхте стали стравливать давление пара в машине, чувствовалось, что корабль сбрасывает свой ход.
У нового начальника охраны водного района Днепровского лимана, капитана 2-го ранга Смирнова, была договорённость с комендантом Николаевского замка подполковником бароном Черкасовым, об обмене информацией, так было удобно обоим, что знал один, то же самое знал и другой. К примеру, если наблюдатели из крепости в замке замечали корабль у входа в лиман, то комендант тут же отправлял посыльного в порт к начальнику охраны водного района. А вот все новости в порту, которые поступали с приходом туда кораблей, узнавал и комендант крепости уже от посыльного, которого отправлял Смирнов. Ну и обо всех значимых событиях в городе Очакове и около него своевременно узнавал и комендант Очакова и начальник артиллерии, в этом районе генерал-лейтенант барон Кнорринг.
Вот и сейчас в порт прибыл посыльный из Николаевского замка, с сообщением, что на подходе к лиману замечена наша яхта-разведчик, которая целенаправленно идёт в лиман.
- Скоро будут новости с моря, - прокомментировал это сообщение Смирнов, своему помощнику. Прибытие в порт посыльного из Николаевского замка, не осталось незамеченным на военных кораблях, которые находились здесь же в порту, и оттуда уже потянулись офицеры, чтобы узнать свежие новости, ну или получить в связи с этим, какие-то задачи.
Все с нетерпение ждали прибытия в порт яхты-разведчика, но вот то, как она прибыла, никто из морских офицеров не ожидал такого.
Яхта «Стремительная», в буквальном смысле этого слова, стремительно ворвалась в акваторию порта на скорости 23-х узлов, и только на середине акватории стала сбрасывать скорость, притом сбрасывала она его экстренно, путём стравливания давления пара с паровой машины.
- На борту яхты много раненых, - выкрикнул из группы офицеров, какой-то глазастый мичман.
На этот крик первым отреагировал Смирнов. Он стал отдавать распоряжения, чтобы помогли пришвартовать яхту, а так же вызвали сюда людей из ближайших экипажей, для оказания помощи раненым, а так же свободные конные экипажи.
По мере подхода к причалу яхты, действительно на её верхней палубе было много раненых, некоторые из них лежали.
Яхту быстро притянули к причалу и почти мгновенно подали трап, несколько которых, здесь же и находились, как раз для таких целей.
Первым на борт корабля поднялся Смирнов, первые слова его были адресованы капитану «Стремительной», мичману Самойлову, - Андрей Ефимович, что случилось?
- У входа в Босфор, наше соединение, подловило быстроходный корвет противника, корвет захватили по распоряжению командира эскадры капитана 1-го ранга графа Вяземского, но в конце боя, Сергей Сергеевич, получил многочисленные ранения. Его помощник, капитан 2-го ранга Вальд, распорядился доставить графа, и остальных раненых как можно быстрее сюда в Очаков.
Больше ни слова не говоря, Смирнов бросился во внутрь яхты, туда где мог находится раненый Вяземский.
Именно в момент стравливания давления пара, двери моей каюты приоткрылись, увидев, что я уже открыл глаза, в каюту шагнул мой адъютант.