Уэйн Уэллс

Глава 4. Моя любовь

Вот и всё. История Лари наконец завершилась, а я… удовлетворён.

Снова оно — это тёплое, мягкое чувство разлилось по венам и артериям. Но наслаждаться им я буду уже в более спокойной обстановке.

Теперь осталось дело за малым — прибраться. Уничтожить все следы моего и Лари пребывания в этом доме. Кровь и отпечатки — не проблема, с этим я справлюсь. А вот тело… да, с телом будет сложнее. Моей ошибкой было не продумать заранее, куда его деть. Ладно, пригоню машину и решу в процессе. Для начала стоит немного облегчить себе задачу: слегка расчленю Лари, чтобы было удобнее.

Хорошо, самое главное — легенда. Он оставит записку. Прямо здесь, в доме Осаки, с признанием. Может, и не слишком правдоподобно, но копы будут обязаны проверить его. Они поедут к нему домой. Самого Лари, конечно, не застанут: ни его, ни денег, ни документов, ни личных вещей. Будет ощущение, что он сбежал. Покинул Японию.

Зато найдут план убийства. Найдут какой-нибудь трофей с места преступления… например, золотой браслет Осаки. Или кольцо. Что-нибудь узнаваемое. Ещё проверят историю поиска, где обнаружат сайты с билетами, недвижимостью и так далее. Сомнений остаться не должно.

Вечереет. На работе я так и не появился. Надеюсь, обойдусь выговором. Самое время избавиться от этой грузной туши. Сделаю всё до банальности просто: вывезу его в лесок за городом и сожгу в большом костре. А если кто-то решит задать вопрос: "Что я делал ночью в лесу?" — всё просто: стресс, убийства рядом, захотелось проветриться, подышать, послушать стрекот ночных насекомых. Честно. По-человечески.

Утром Уэйн с тяжестью поднялся. Нет, настроение у него было отличное, просто всю ночь он был на взводе, доводя всё до совершенства. Работал так, чтобы потом ни у кого не возникло к нему ни единого вопроса.

Во второй раз всё прошло по плану Уэллса.

Осаки нашли мёртвым у себя дома. Там же — записка с признанием. Убийство в отеле повесили на Лари, но самого его в городе так и не нашли. Очередное “раскрытое” дело. Очередная безупречная работа Уэйна.

Как только он пришёл на работу, его вызвали для разбирательства по поводу пропуска. Но, выслушав рассказ об эмоциональном напряжении, тревоге, плохой адаптации, о жутких убийствах — руководство смягчилось.

Никаких мер применять не стали. Даже предложили короткий отпуск. Но Уэллс отказался. Он сказал, что вполне отдохнёт в свои два выходных, которые ждут его уже после сегодняшнего рабочего дня.

Как же прекрасно снова наслаждаться привычной, спокойной жизнью. Выходные прошли просто замечательно.

А главное, я, кажется, нашёл новую любовь.

В мире, полном боли и серой суеты, без чего-то столь чудесного обойтись трудно.

Люси была хороша… Но, к моему большому сожалению, я не успел. Карл убил её. Что ж, бывает. Это ведь не повод печалиться?

Её зовут Джейн. Невообразимая. Горячая. Настоящая американка. Идеальная фигура, немного смуглая кожа, блестящие каштановые волосы, голубые глаза, пухлые, сочные губки.

Каждое утро она выходит на пробежку, и я, конечно, вместе с ней. Правда, вставать в пять утра оказалось сложнее, чем я предполагал.

Она увлекается чтением бумажных книг, между прочим. Именно в библиотеке я впервые её и увидел. Удалось чуть-чуть пофлиртовать, но номера я тогда не получил.

Она любит животных, у неё милый маленький пёсик. И, к сожалению, у неё есть дочь. Надеюсь, это не станет проблемой.

У Люси ведь тоже был ребёнок, и он не стал преградой. Скорее… наоборот.

Впрочем, об этом маленьком недоразумении я позабочусь позже.

Сейчас во мне проснулся голод. Пока что — физический.
Хотя и тот, другой, внутренний, думаю, не заставит себя долго ждать.

Денег у меня немного. Но я иду по-настоящему, по-богатому, в один из лучших ресторанов города.

Именно там работает моя дорогая. Официанткой.

— Здравствуйте, — радостно сказал Уэйн, обращаясь к администратору, когда вошёл в ресторан.

Как только он переступил порог, его окутала атмосфера изысканного уюта и роскоши, хотя их сочетание, казалось бы, было невозможным. Тёплый свет, утончённые ароматы, много свежей зелени, аккуратно вплетённой в роскошный интерьер из хрусталя и золота. Кресла и диваны, обитые дорогой кожей. Пол из белого мрамора.

И несмотря на то, что зал был полон, царила в нём спокойная, культурная обстановка. Классическая музыка, исполняемая живым квартетом, мягко ласкала слух. А бархатный голос девушки при входе дополнял эту идиллию, погружая в тёплое, расслабляющее забвение.

— Здравствуйте, господин Уэллс! Вы сегодня прекрасно выглядите, — с широкой улыбкой проговорила девушка у входа.

Можно подумать, что я тут частый и желанный гость… Но я был здесь всего один раз. И то по пьяни. Этого, видимо, хватило, чтобы мои данные остались в системе.

— Привет, Уно, — с улыбкой подыграл Уэйн, бросив взгляд на бейджик. — Прости, я не успел забронировать столик. Есть ли свободные места?

— Ой, извините… У нас всё занято, — с лёгким огорчением ответила она, но вдруг задумалась. — Есть только одно место за столиком с другим гостем. Если вы оба не будете против…

— Конечно. Могу пройти? — спокойно ответил Уэйн.

Уно проводила его к небольшому столику почти в самом центре зала.

Там, одиноко и уныло, сидел грузный, полноватый мужчина лет пятидесяти. Короткие, наполовину седые волосы были зачёсаны назад, что только подчёркивало возрастные залысины. Голубые, глубоко посаженные глаза, крупный нос и пухлые губы. Всё лицо — сеть морщин и складок, а угрюмое выражение немного смягчала небритая щетина.

Одет он был скромно: старая куртка, под ней — белая рубаха. Обычные чёрные брюки, простые туфли. Всё вместе — неброско, небогато.

— Простите, господин Хьюитт… — аккуратно обратилась к нему Уно.

— А? Что такое? — резко обернулся он, встревоженно нахмурившись.

— Не возражаете, если к вам подсадят молодого человека?

— О, да нет, конечно! Компания — это только к лучшему, — сразу повеселел он.

— Тогда я вас оставляю, — с улыбкой сказала Уно и ушла.

— Здравствуйте. Уэйн Уэллс, — представился он, снимая перчатку и протягивая руку.

— Бруно Хьюитт, — ответил мужчина, пожимая её.

— Могу обращаться к вам на “ты”? — спросил Уэйн, присаживаясь.

— Как тебе будет угодно… — с лёгкой грустью отозвался Бруно.

— Прекрасный вечер, не находишь? Что привело тебя сюда? — продолжил Уэллс.

— Погода и правда хороша… но день всё равно тяжёлый. Сегодня три года со смерти моей дочери, — тихо, но откровенно ответил Бруно.

— Ох… мои соболезнования. Значит, ты здесь ради поминок. Возможно, мне не стоило тебя беспокоить…

— Да что ты! — бодро перебил его Бруно. — Компания мне только на пользу. Уже третий год прихожу сюда и всегда один. Это лишь усиливает тоску.

— Видимо, вы были близки, — с уважением заметил Уэйн.

— Ещё бы! Она была моим единственным родным человеком.

— Прости за нескромность, но… что произошло?

— Говорят, суицид, — ответил Бруно без паузы.

— Говорят? То есть ты думаешь иначе?

— Определённо. У неё не было ни одной причины покончить с собой её убили... — сказал он, закрыв глаза, будто вытаскивая из памяти боль, застрявшую в её самых тёмных углах. — Но… зачем о грустном? Много времени прошло. Поминки — поминками, а жизнь продолжается. А ты-то сам чего пришёл? На богача ты не похож, — слабо усмехнулся он.

Так я тебе всё и рассказал… Даже если ты был со мной честен, Бруно, я тебе не скажу своих настоящих мотивов.

— Последний выходной. Решил устроить себе маленький праздник.

— Забавно. У нас совершенно разные цели, но судьба заставила нас встретиться.