Страница 98 из 195
Эту тишину вдруг нарушили голоса.
Она замерла. Один из голосов, доносившихся сквозь листву, девушка узнала мгновенно. Глубокий, с лёгкой хрипотцой в конце фразы, он жил в её памяти, в самых сокровенных и уязвимых уголках души. Она бы узнала его среди тысячи других. По спине побежали мурашки. Талли затаила дыхание, вслушиваясь, напрягая слух до боли. Но слова терялись, будто ветер играл ими в густых кронах, обрывая на полуслове.
«Так не пойдёт…»
Она медленно повернула голову, и взгляд её зацепился за каждую тень, за каждый изгиб листвы. Рядом, у стеклянной стены, густо разрослись кусты с широкими глянцевыми листьями, а среди них склонялись тяжёлые ветки розовых цветов, будто приглашая: «Спрячься, посмотри».
— Подойдёт, — выдохнула она почти беззвучно.
Талли осторожно, без единого шороха, опустилась на колени. Пальцы упёрлись во влажную, прохладную землю, и от прикосновения к сырой траве по коже пробежал холодок. Дышать стало трудно, словно она и правда стала охотницей, крадущейся за своей добычей. Она двигалась почти ползком, вжимаясь в зелень, пока не добралась до густого куста. Затаив дыхание, раздвинула листья.
Перед ней открылась небольшая полянка, скрытая от посторонних глаз. В центре, под раскидистой пальмой, стоял изящный круглый стол с тонкой золотой резьбой. Орнамент из виноградной лозы и цветов оплетал его край, и казалось, будто он не был сделан, а вырос здесь вместе с оранжереей, впитав её влажный воздух и мягкий свет. Вокруг стола цвели хрупкие орхидеи. И в этот момент сердце её провалилось куда-то в пустоту под рёбрами.
— Сэр Брайан, вы не лжёте мне?.. Я не могу успокоиться после ваших слов…
Женский голос был тонким и звонким. Девушка смеялась легко, почти играючи, прикрывая рот ладонью, как учили в королевских покоях. В её глазах сиял живой блеск — тёплый, доверчивый, полный внимания. Она смотрела на мужчину напротив так, будто в мире больше никого не существовало.
«Так вот ты какая… Принцесса Доротея», — беззвучно прошептала Талли, и это имя обожгло язык горьким послевкусием.
Она не могла отвести глаз. Доротея была прекрасна. Кукольное личико с идеальными пропорциями, тонкие скулы, мягкий румянец, большие глаза, сиявшие даже в полутени. Светлые волосы были собраны с небрежной элегантностью тех, кому не нужно стараться, чтобы выглядеть безупречно. Её смех звучал мелодично, почти нарочито легко, будто отрепетированным перед зеркалом, но от этого не менее очаровательным. Тёмно-зелёное платье с тонкими рюшами плотно облегало хрупкую фигуру, подчёркивая светлую кожу и золотистые волосы. Всё в ней — от взгляда до движения пальцев — дышало утончённой, почти невинной женственностью, той, что могла свести с ума.
Девушка затаилась, став частью листвы. Листья колыхались перед её лицом, и каждый шорох отзывался внутри. Она не знала, что ранило сильнее — холодная уверенность принцессы или то, как та смотрела на Брайана. Принцесса улыбалась сдержанно, но широко, смеялась чуть звонче, чем нужно, склонялась ближе, чем позволяли приличия. Её движения были точными, слишком точными, чтобы быть случайными.
«Она действительно влюблена в него».
Сердце Талли дёрнулось, будто сжатое изнутри. По позвоночнику пробежала слабая дрожь.
— Вы такой храбрый… Как моему брату повезло с вами, — сладко прощебетала принцесса.
Талли видела, как пристально Доротея смотрела на Брайана, словно пытаясь прочитать между строк его молчания. Её глаза, полные надежды, ловили каждое его движение, каждый вздох. Но во взгляде мужчины, при всей его мягкости и участии, не было того огня, которого она так жаждала. Он смотрел на неё как на младшую сестру — с теплотой, но без страсти.
«Он совсем не заинтересован в ней»
Это принесло странное облегчение, смешанное с жалостью. Потому что понимала, что принцессу Доротею уже ничто не остановит — ни советы фрейлин, ни упрёки брата. Она будет верить в свою любовь до конца.
— Я не смею вам соврать, Доротея. Вы же знаете, — произнёс Брайан, и в уголках его губ дрогнула знакомая улыбка.
Он сидел расслабленно, откинувшись на спинку стула. Тёмно-синий камзол был расстёгнут, открывая белоснежную рубашку. Одна прядь волос упала на лоб, придавая ему вид уставшего, но умиротворённого человека. Казалось, тишина оранжереи растопила его обычную суровость.
— То путешествие и вправду было незабываемым, — проговорил он, глядя куда-то вдаль, и сделал глоток чая.
Мужчина чувствовал на себе её доверчивый, полный обожания взгляд. Доротея ловила каждое его слово, словно драгоценность, и от этого у него сжималось сердце. Он давно должен был положить конец этим надеждам, но не находил в себе сил. Воспоминание о словах Адриана: «Дай ей время, Брайан. Она ещё не оправилась после смерти матери» — до сих пор звучало в ушах. Он дал ей время, но вместо того, чтобы забыть, девушка полюбила его ещё сильнее. А он продолжал молчать, не в силах отнять у неё этот последний источник света, особенно теперь, когда она осталась совсем одна.
…
Он помнил её с самого детства. Впервые увидел в тот день, когда его впервые вызвали ко двору. Четырнадцатилетний юноша с мечом в руки и именем, которое уже начинали шептать по коридорам замков. Наследник Пирсов. Сын легендарного герцога, мальчишка, который побеждал взрослых рыцарей на тренировочных площадках. Быстрый, выносливый, цепкий. Он был уверен в себе до дерзости и ещё ни разу не проигрывал.
Слухи о юном даровании дошли до самого короля Люциуса Д’Альбона. Тот вызвал Брайана ко двору. Официально — чтобы принять его клятву верности принцу. На деле — чтобы устроить испытание. Принц Адриан слыл непобедимым. Он уже тогда был настоящим бойцом: широкие плечи, уверенная осанка, спокойный, тяжёлый взгляд.
Они сошлись на тренировочном дворе королевского дворца — открытой площадке, выложенной тёсаным камнем, окружённой мраморными колоннами и высокими галереями. Солнце било в глаза, воздух дрожал от зноя и напряжения. Слуги замерли вдоль стен. Гвардейцы стояли недвижимо, скрестив руки. Клинки встретились с глухим металлическим звоном. Это был не просто поединок — это была битва за признание. Каждый выпад — как вызов. Каждый шаг — борьба за уважение. Удары сыпались градом — резкие, точные, безжалостные.
За одной из колонн, затаив дыхание, пряталась девочка. Ей было не больше девяти. Худая, как тростинка, в платье цвета лаванды, с заплетёнными косами, что уже начинали выбиваться из-под заколок. Её строго-настрого держали подальше от таких зрелищ. Но в тот день она сбежала от гувернантки. Хотела посмотреть на брата. Брайан тогда её не заметил, но потом вспомнил всё. Как она стояла, сжав кулачки, как прижала ладони к груди, когда удары стали жёстче.
Они с Адрианом сражались уже слишком долго. Плечи горели от усталости, глаза щипало от пота. Один неверный шаг, и всё могло закончиться. И в этот момент, когда напряжение достигло предела, она закричала, глядя, как её брат вытирает кровь с лица. Тонкий, пронзительный крик прокатился по двору, как удар колокола. Брайан дёрнулся — на мгновение. Мгновения хватило. Клинок Адриана глубоко, безжалостно вонзился в плечо. Сталь вошла в плоть, и юноша рухнул на одно колено. Рубашка мгновенно пропиталась алым. Он зажал рану, пытаясь подняться, но кровь хлестала слишком сильно.
А девочка застыла. Глаза расширились, губы задрожали, мир расплылся. Камни под ногами, крики, слуги, кровь — всё смешалось. Спустя несколько секунд накатила истерика. Она рыдала, захлёбываясь слезами, согнувшись пополам, крича от ужаса, который навсегда врезался в память. С тех пор принцесса никогда не приближалась к тренировочным дворам. Даже запах железа бледностью покрывал её лицо. Даже стук меча о ножны заставлял её вздрагивать.