Хранители Севера

— Где его добывают? — выдохнул он наконец, и голос его был хриплым от сдавленной ярости.

— Восточные границы. Чаще всего — в окрестностях Серых Рудников. Турналис растёт у местных озёр. Там с ним умеют обращаться, но лишь немногие посвящённые знают его… тёмную сторону.

Герцог Пирс сделал бесшумный шаг вперёд, сокращая дистанцию до минимума.

— Мы оба понимаем, кому была выгодна эта медленная агония.

Юноша опустил голову. Его челюсть сжалась так, что заболели скулы. Ответ всплыл в сознании мгновенно.

— Чёрт, — сдавленно выругался Брайан, не сдержавшись.

Герцог метнул на сына быстрый, не сердитый, но властный взгляд. Сейчас было не время для эмоций. Но Адриан уже не слышал их. Его мысли унеслись в прошлое — в опочивальню, где отец медленно угасал под тяжёлым балдахином. Он помнил, как сидел у его постели, цепляясь за надежду. Король ел, иногда даже улыбался, на его щеках порой проступал румянец. Разве так выглядит человек, отравленный ядом?

— Но ведь королевский лекарь… — он захлебнулся словами, чувствуя привкус предательства. — Он клялся, что снадобье безопасно. Мы видели — отцу становилось легче!

Герцог Пирс кивнул. В его глазах на мгновение мелькнула тень той же боли.

— Да, в малых дозах турналис действительно помогает. Снимает боль, дарит покой, но если давать его ежедневно, не меняя пропорций… — он сделал паузу, подбирая слова, — яд накапливается тихо, незаметно. Сначала уходит боль, тело расслабляется, а потом… потом оно разрушается изнутри. Медленно и необратимо.

Адриан сжал кулаки так, что костяшки побелели и хрустнули.

— Это был Геральд, — выдавил он, и его голос звучал как рычание раненого зверя. — Он знал. Он всё подстроил. Я… я заключу его под стражу, немедленно.

— Нет, — твёрдо и безапелляционно произнёс мужчина. — Пока нельзя. У нас нет неопровержимых улик, только подозрения.

— Он убил моего отца! — прошипел юноша, и его глаза наполнились слезами ярости и горя. — Он не остановится, пока не заберёт и трон. Я не позволю ему.

— Я понимаю твою боль, — Герцог шагнул вплотную. — Верь мне, я понимаю.

Он положил тяжёлую, твёрдую ладонь на его плечо.

— Но, если ты выступишь против него сейчас без доказательств, совет расколется. Большая часть знати встанет на его сторону. Он готовил этот переворот годами, плел сети. Он мастер ждать, а ты… ты только вступаешь на этот путь.

Герцог сжал его плечо сильнее, заставляя встретиться взглядом.

— Тебе нужны их доверие и их голоса. Без поддержки знати ты не удержишь трон, даже если будешь безоговорочно прав.

— Но…

— Потерпи. Мои лучшие люди уже в пути. Они прочёсывают Королевство. Все нити ведут к Дому Роз. Мы почти уверены — яд поставляли через них.

— Тогда действовать нужно сейчас! — резко выкрикнул Адриан, отчаянно пытаясь вырваться из петли безвыходности. — Иначе он выиграет! Он уничтожит всё, что осталось от отца!

На мгновение в зале повисла звенящая тишина, нарушаемая лишь их тяжёлым дыханием.

— Могу ли я рассчитывать на вашу полную поддержку, герцог Пирс? — В его голосе впервые прозвучала не просьба, а требование будущего короля.

Мужчина выпрямился во весь свой внушительный рост, а затем медленно, с достоинством, опустился на одно колено. Серебряная эмблема его дома — скрещённые мечи — холодно блеснула в свете, падающем из высоких окон.

— Вы всегда можете положиться на Дом Пирс, Ваше Высочество, — произнёс он твёрдо, не опуская глаз. — До последнего вздоха.

Брайан, стоявший рядом, без колебаний шагнул вперёд. Молча, с решимостью на лице, он опустился на колено рядом с отцом.

— До последнего вздоха, — твёрдо повторил он, и в его глазах горел огонь преданности.

Адриан смотрел на них — на верного герцога и его сына, склонивших перед ним колени в пустом, безмолвном зале. Холодная ярость внутри него начала сменяться твёрдой, неумолимой решимостью.

Игра только начиналась.

МЕЛИССА

— Ну ты даёшь, подруга, — Бернар шёл вприпрыжку, единственный из всей троицы, кто, казалось, искренне наслаждался происходящим. Он сиял, будто только что посетил увлекательное представление, а не пережил политическую бурю. — Видели их лица, когда ты заявила про коронацию? — Он мечтательно закатил глаза и театрально всплеснул руками. — Боги, это было потрясающе. Настоящий театр! Я чуть не захлопал в ладоши!

— Ты что, совсем дурак?! — рявкнула Талли, её терпение лопнуло окончательно.

Весёлая физиономия Бернара действовала ей на нервы хуже, чем завывание ветра в ущелье. Она без тени сожаления отвесила ему звонкий подзатыльник.

— Ай! — Он с преувеличенным чувством потер затылок. — В отличие от некоторых, я умею сдерживать эмоции, — возразил он, гордо вскинув подбородок. — Тебе бы записаться на курсы самоконтроля. Я даже сам тебя отведу, как только вернёмся домой.

Его голубые глаза ехидно блеснули. Он уже раскрыл рот, готовясь произнести новую колкость, как вдруг резко пригнулся:

— Ой-ой-ой...

Свист.

Небольшой кинжал пронёсся в сантиметре от его головы и с глухим стуком вонзился в висящую на стене картину, безжалостно вспоров дорогое полотно. Юноша замер, медленно выпрямляясь.

— Ты с ума сошла?! — пробормотал он, осторожно оглядываясь на зияющую дыру в холсте. — Это же, наверное, историческая ценность!

Мелисса лишь слегка прищурилась, провожая взглядом полёт клинка, погружённая в свои мысли. Слова, произнесённые в зале совета, не отпускали. Где-то на задворках сознания щёлкал тревожный сигнал. Что-то было не так. Она мысленно возвращалась к каждому мгновению, перебирая их. Один фрагмент за другим, складывая в подозрительную мозаику. По спине полз холодок.

«Что я упускаю? Что-то важное...»

Она вспоминала взгляды, которые Адриан украдкой бросал на дядю. Мгновения, когда герцог Пирс почти незаметно поджимал губы, сдерживая раздражение. Его скрытая, но острая неприязнь к канцлеру была почти осязаема. И особенно — выражение лица самого Геральда в финале. Не злость, а... почти удовлетворение.

— Вам не показалось странным, что он так яростно пытался сорвать союз? — тихо спросила она, больше размышляя вслух.

Талли задумчиво склонила голову набок:

— Не знаю… Он был не одинок в своём мнении. — Она провела пальцами по краю голенища сапога, подбирая слова. — Я видела их лица, никто не прыгал от восторга от наших условий.

— Хм… — Мелисса снова зашагала по комнате, её шаги были нервными, резкими. Она то и дело меняла направление, будто отбивая такт своим неспокойным мыслям. Движение помогало сосредоточиться. Пальцы машинально вертели простое серебряное кольцо на мизинце, губы едва шевелились, повторяя обрывки фраз. Она прикусила нижнюю губу — пухлую, точь-в-точь как у её матери. Брови сдвинулись, образуя на переносице резкую складку, взгляд становился острым.

Талли, зная её привычку, понимающе показала Бернару сжатый кулак и, не дожидаясь его ответной реплики, плюхнулась на кровать. Она устроилась поудобнее, подперев щеку ладонью, и замерла, наблюдая за метаниями подруги. Бернар лишь фыркнул, с преувеличенной театральностью скрестил руки на груди и устроился рядом, громко и демонстративно зевнув. Он откинулся на спинку кровати, и они оба погрузились в ожидание. Прошло, казалось, не меньше получаса. Комната утонула в гробовой тишине, нарушаемой лишь мерным стуком каблуков Мелиссы по полу. И вдруг — она замерла на месте. Её глаза вспыхнули знакомым холодным огнём решимости.