Хранители Севера

— …при условии, разумеется, доказанной лояльности и ясных обязательств. Союз может быть возобновлён, — он сделал театральную паузу, оглядывая присутствующих, — но лишь на прежних условиях.

В зале повисла тяжёлая пауза. Никто не спешил его поддержать. Молчание становилось красноречивее любых слов.

Мелисса медленно приподняла бровь, и на её лице застыло выражение нескрываемого, ироничного изумления. Она выдержала паузу, такую долгую, что в зале начал нарастать нервный гул, будто она всерьёз раздумывала, стоит ли удостоить это заявление ответом.

— Те же условия, что и двадцать зим назад? — её голос прозвучал обманчиво мягко, но в нём чувствовалась едва сдерживаемая злость. — Интересная позиция... А вам не кажется, что мир за это время сделал хотя бы один оборот? Или ваши календари остановились в тот день?

Барон Людвиг Кроули, сидевший чуть поодаль, вскочил так резко, что его массивный стул отъехал назад с оглушительным скрипом. Его лицо, и без того красное, мгновенно налилось багровым румянцем, а тройной подбородок затрясся, будто живое существо, вышедшее из повиновения.

— Что изменилось, позвольте спросить?! — заорал он, его пухлый, украшенный перстнями палец, дрожа, был направлен прямо на неё. — Мы предлагаем мир! Открываем торговые пути! Всё как в былые времена! Или вы, — он захрипел, переводя дух, — желаете, чтобы мы ещё и платили дань за... за ваши разбойничьи вылазки?!

Он тяжело дышал, его грудь под расшитым золотом камзолом ходила ходуном. Драгоценные камни на его коротких пальцах бросали злые блики, когда он вцепился в край стола, словно пытаясь вжать в него свою ярость.

— Варвары! — выдохнул он с такой ненавистью, что слово повисло в воздухе. — У вас нет ни чести, ни закона! Ваше слово ничего не стоит!

На другом конце стола виконт Лоус, тщедушный мужчина с лихорадочным блеском в глазах, закивал с таким рвением, что пурпурные полы его мантии соскользнули с узких плеч. Его голос дрожал от застарелой обиды:

— Мои земли десятилетиями терпели от ваших рейдов! Восемь лет назад дотла сожгли две приграничные деревни! Три года назад — разграбили обоз с продовольствием! Мы ничего не забыли! Ни один из тех, кто здесь сидит, не забыл!

Талли, стоявшая за спиной Мелиссы, едва слышно хмыкнула, не скрывая презрения.

Кроули резко обернулся на этот звук. Его взгляд, налитый кровью, метнулся к ней. Рука с перстнями задрожала, пальцы сжались в жирный кулак.

— Вам стоит держать свою свиту в узде, принцесса, — прошипел он, и слюна брызнула из уголков его губ. — Или вы сами поощряете подобную дерзость?

Мелисса не удостоила его ответом. Она лишь медленно, с убийственной грацией выпрямила спину, чуть приподняв подбородок. Её холодный, абсолютно спокойный взгляд встретился с пылающим взором барона. Она не произнесла ни слова, но эта молчаливая уверенность сказала больше любой тирады.

Слева, у дальнего края стола, леди Изабелла негромко, но отчётливо хлопнула веером. Сложенный в тонкий острый треугольник, он щёлкнул, как удар бича, заставляя многих вздрогнуть. Её серебристые волосы были убраны с безупречной строгостью, а на морщинистом лице ярко горели глаза, видевшие за свою жизнь немало интриг и скрытых угроз.

— Возможно, нам стоит выслушать, чего же действительно хотят наши гости с Севера, — проговорила она с лёгкой, почти светской улыбкой, будто обсуждая программу бала. — Принцесса, не томите нас, будьте любезны... Что привело вас в Белград?

Герцог Пирс, до этого момента хранивший гробовое молчание, тяжело поднял руку. Широкое кольцо с фамильным гербом с глухим стуком ударило о полированное дерево стола — коротко и властно, требуя внимания.

— Условия стоит обсуждать с холодным рассудком, — глухо произнёс он, уставившись в пространство перед собой. — Все мы знаем: прежние соглашения были справедливыми, но если вы явились с иными предложениями — выскажитесь прямо.

Девушка сплела пальцы перед собой. Внешне она оставалась воплощением ледяного спокойствия, но внутри всё клокотало — поднималась старая, как мир, ярость от этой показной снисходительности. Они не предлагали мир. Они бросали подачку, завёрнутую в их бархат и лицемерные улыбки. Она перевела взгляд на Адриана. Тот сидел напротив, и его глаза, казалось, стали на несколько оттенков темнее.

— Скажите, кронпринц, — обратилась она к нему мягко, почти ласково. — Это всё, что я услышала... Это и есть окончательная воля короны?

Он замер. Всего на мгновение, и со стороны это можно было принять за минутное раздумье. Но тот, кто умел видеть, заметил бы: его плечи под тёмно-зелёным камзолом напряглись, а пальцы, лежавшие на столешнице, чуть заметно дрогнули.

— Да, — наконец произнёс он, и на его губах появилась бледная, вымученная улыбка, не достигающая глаз. — Это... решение короны.

Мелисса склонила голову набок, и в её глазах заплясали колкие искорки. Уголки её губ дрогнули, но было непонятно, то ли это горькая усмешка, то ли маска, под которой кипит ярость.

— Значит, вы хотите, чтобы мы просто всё забыли? — её голос прозвучал тихо, но отчётливо. — Закрыли глаза и сделали вид, будто ничего не было?

Словно по сигналу, кто-то из старых вельмож шумно закашлялся, пытаясь заглушить неловкость. И тут снова подал голос граф Даррен, его сухое, морщинистое лицо исказила язвительная ухмылка:

— А разве не за этим вы здесь, принцесса? — просипел он. — Мир всегда начинается с забвения. Всё остальное — непозволительная роскошь.

Бернар, стоявший за спиной Мелиссы, сделал порывистый шаг вперёд. По его лицу пробежала тень, скулы напряглись — каждое слово Даррена било его по нервам, будто касалось личной боли. Но девушка едва заметным движением пальца остановила его. Этот жест был столь мал, что его заметил только он, но юноша замер, его плечи дёрнулись от подавленной ярости.

Резкий скрип отодвигаемого стула разрезал тишину. Поднялся лорд Кассиан Ройс — самый молодой за столом, с горящими глазами и той раздражающей самоуверенностью, что бывает только у тех, кто ещё не хлебнул по-настоящему горького поражения. Его тёмные волосы были зачёсаны назад с безупречной, почти вызывающей аккуратностью, а на груди поблёскивал новенький орден, будто надетый специально для этого унизительного спектакля.

— Если позволите высказаться, — начал он нарочито громко, с подчёркнутой, ядовитой вежливостью. — Я не понимаю, почему мы вообще позволяем этой девице… простите, принцессе… диктовать нам условия.

Он повернулся к Адриану, и его лицо светилось юношеским, не знакомым с сомнениями негодованием.

— И что мы получим от этого союза, Ваше Высочество? — голос его звенел. — Горстку северных воинов? Или, быть может, вашу знаменитую магию? — Он усмехнулся, бросив на Мелиссу уничижительный взгляд. — Те самые сказки о древней силе, которыми вы пугаете детей по ночам?

Лорд Кассиан развёл руками, обращаясь ко всему залу, играя на публику:

— Нам давно не нужна ваша защита. Мы научились стоять на своих ногах. А вы, северяне… — его усмешка стала откровенно ядовитой, — ...вы выглядите куда менее грозно, чем пытаетесь казаться.

«Так дело не пойдёт. Они не видят в нас равных. Бесят... А если бы они знали правду о Грани, тогда бы поняли, зачем этот союз нужен в первую очередь им. Может, сорвать покрывало? Выложить всё?»

Мелисса чуть заметно качнула головой, и вместе с ней — эту опасную, безумную мысль.