Хранители Севера

Девушка невольно задержала дыхание. Зал ослеплял своим сиянием. Через огромные, распахнутые настежь окна лились потоки солнечного света, наполняя пространство теплом и ароматом цветущих садов. Белый мраморный пол сверкал. В центре стоял длинный стол из того же светлого дерева, что и двери, с изящными позолоченными ножками, вырезанными в форме львиных лап. А над ним парила хрупкая люстра из сотен тонких хрустальных подвесок, похожих на застывшие капли льда, что тихо звенели, переливаясь в лучах света.

В зале уже царил оживлённый, приглушённый гул. Вельможи, разбившись на группы, о чём-то горячо и с нажимом беседовали. Несколько голосов звучали громче и резче остальных, словно спор вот-вот готов был перерасти в открытый конфликт. Но когда двери отворились, в зале воцарилась мгновенная тишина. Мелисса переступила порог, и на неё обрушилась лавина взглядов — десятки пар глаз, тяжёлых, оценивающих, откровенно враждебных. Кто-то пялился с нескрываемым любопытством, будто ожидая увидеть мифическое чудовище. Кто-то кривил губы в брезгливой гримасе, даже не пытаясь скрыть своё презрение. Пальцы одного из придворных с такой силой впились в столешницу, что костяшки побелели. Взгляд её сам собой скользнул к тому, кто восседал в центре. Кронпринц Адриан. Он казался органичной частью этого сияющего зала. В тёмно-зелёном, идеально сидящем камзоле, с безупречной осанкой и непринуждённой, слегка насмешливой улыбкой, он выглядел воплощением беззаботности. Но его глаза — внимательные, пронзительные, постоянно находящиеся в движении — выдавали настоящую натуру, скрытую под этой маской.

«Вот они, — пронеслось в голове Адриана. — Демоны Севера. Легенды, сошедшие со страниц пыльных хроник прямо к нам».

Слово «демон» было странным, но подходящим. Слишком белые, почти серебряные волосы. Кожа, бледная, как тонкий фарфор, сквозь которую, кажется, просвечивают синеватые прожилки. Черты лица — удивительно чёткие и холодные, будто выточенные изо льда резцом скульптора. Они резко контрастировали с тёплой, солнечной атмосферой зала, словно напоминая о далёких суровых землях.

По правую руку от кронпринца сидел герцог Пирс — верный советник покойного короля и главнокомандующий армией. Мужчина с лицом, на котором улыбка, казалось, была нечастым гостем. Его камзол благородного золотисто-коричневого оттенка сидел безупречно. Он сидел с выпрямленной спиной и расправленными плечами — осанка выдавала в нём солдата до мозга костей, человека, который и за столом переговоров не забывал о своей службе. Серебряные нити седины на висках не старили его, а лишь подчёркивали суровую опытность и непоколебимую волю. Он унаследовал свой титул ещё мальчишкой, и с тех пор его жизнь стала чередой приказов, сражений и суровых решений. Род Пирс веками стоял несокрушимым щитом на южных рубежах, и их семейные устои были строже любых королевских указов. Там детей учили держать меч гораздо раньше, чем усваивать придворные манеры и изящные обороты речи.

Слева от Адриана, будто специально оставленное, зияло пустое кресло. Оно казалось маленьким островком тишины в шумном море придворных, которые уже рассаживались по своим местам, заполняя зал шелестом дорогих тканей. Бархат глубоких, как ночь, оттенков, мягкий блеск мехов, воздушные кружева, стоившие целое состояние, и кричаще-яркие цвета — каждый элемент их костюмов кричал о богатстве и статусе, о желании быть замеченными.

Мелисса отчётливо понимала, что сейчас наступает самый важный момент. Лёгкий шорох её чёрного платья по мрамору казался ей невероятно громким, а отрывистый, чёткий стук каблуков отдавался в тишине, как одинокие капли перед началом ливня. За её спиной, сохраняя почтительную дистанцию, двигались Талли и Бернар. С каждым шагом к тому самому пустому месту сердце девушки сжималось всё туже, но на её губах неожиданно расцвела лёгкая, почти насмешливая улыбка. В ней читалась не наигранность, а настоящая внутренняя сила, спокойная уверенность женщины, которая знает себе цену и не намерена её занижать.

Бернар, в отличие от неё, был струной, готовой лопнуть от напряжения. Его острый, беспокойный взгляд непрерывно сканировал зал, выискивая малейший признак угрозы в складках занавесок, в тени колонн, в выражении лиц придворных. Тёмный, плотный камзол подчёркивал ширину его плеч, а коротко остриженные белоснежные волосы делали черты лица ещё более резкими и суровыми. Он никогда не умел играть в эти игры — его тревога была написана у него на лице, в каждом жёстком движении его рук.

Талли же, казалось, наслаждалась каждым мгновением. Её улыбка сияла, а взгляд, скользнув по свите кронпринца, надолго зацепился за высокую фигуру Брайана, стоявшего позади Адриана. В её глазах вспыхнул живой, хищный интерес. Мужчина и правда был примечателен: камзол в тёплых, солнечных тонах золота, выгодно оттенял зелёный цвет его глаз и ровный, здоровый загар. Белоснежная рубашка сидела на нём безупречно, обрисовывая мощный торс.

Когда Мелисса приблизилась к столу, зал замер в напряжённом ожидании. Под прицелом десятков любопытных и недоброжелательных взглядов Бернар, не говоря ни слова, с безупречной, отточенной выправкой выдвинул стул для своей принцессы. Сам он остался стоять за её спиной, слегка в стороне. Талли, оказавшись позади, почти зеркально повторила его позу.

Девушка опустилась на стул с той врождённой грацией, которая заставляет окружающих невольно замолкать. Краем своего платья она будто случайно задела ножку стола, ткань на мгновение приподнялась, открыв взгляду бледную кожу бедра, и она тут же уловила реакцию — едва слышный вздох, короткую искру интереса в чьих-то глазах. Уголки её губ дрогнули в лёгкой, хищной улыбке, которую она тут же спрятала, переводя прямой, испытующий взгляд на Адриана.

Кронпринц не отводил глаз. Он принял её вызов спокойно, даже с ленивой усмешкой, скрытой в уголках рта. Его поза казалась расслабленной, но это была обманчивая небрежность: спина оставалась идеально прямой, а сцепленные перед собой на столе руки были сложены так, что пальцы едва касались друг друга, выдавая внутренний контроль.

Она сама чуть подалась вперёд. Лёгкий звон тонких серебряных колец на её пальцах прозвучал, когда она сплела кисти в замок и поставила локти на полированную столешницу.

— Ну что, начнём? — бросила она легко, будто предлагала начать игру, но от этих слов воздух в зале стал густым и тяжёлым.

Тишину нарушил мягкий скрип дерева — Адриан медленно приподнялся. На его губах играла безупречно вежливая, отрепетированная улыбка, но глаза оставались холодными и внимательными, как у хищника, оценивающего добычу. Он скользнул взглядом по сидящим за столом вельможам, по их лицам, за которыми прятались страх и корысть, и задержал взгляд на Мелиссе на секунду дольше, чем того требовал этикет.

— Принцесса, — произнёс он, слегка склонив голову в формальном поклоне. — Мы рады вашему прибытию в Белград.

— Ваше Высочество, — отозвалась она с ледяным, абсолютно невозмутимым спокойствием.

Зал снова погрузился в звенящую тишину, где было слышно лишь приглушённое дыхание да редкий шорох дорогих тканей. И тут раздался сиплый, старческий голос, прозвучавший неожиданно громко.

— Мы готовы пересмотреть прежние условия…

Все головы повернулись на звук. Говорил граф Вильгельм Даррен — высокий, до костлявости худой мужчина с лицом, испещрённым морщинами, напоминавшими помятое сушёное яблоко. Его плечи под тонким бархатным плащом казались острыми и несимметричными. Длинные, нервные пальцы с навязчивой монотонностью теребили край скатерти.