Страница 82 из 195
Девушка вздрогнула, глаза резко сомкнулись, веки задрожали мелкой дрожью. Она стиснула зубы до хруста, до боли в скулах, пытаясь этим физическим усилием заглушить тот голос, что просачивался в сознание, как яд через трещину в кувшине.
— Больше… Мы хотим больше… — прошипело где-то в самой глубине черепа, будто чьи-то губы прикоснулись к ушной раковине, наполняя её ледяным дыханием. — Убей.
Грудь сжало так, что перехватило дыхание, челюсть свело судорогой. Дикое, паническое желание зажать уши, закричать, чтобы заглушить этот шёпот, затопило её. Этот знакомый, проклятый голос возвращался, как приступ лихорадки, как болезнь, которую никогда не вылечить до конца. Но ноги словно вросли в землю, прикованные к месту тяжестью взглядов. Она смотрела на Дрейка, распластанного у её ног. Весь его ужас, вся униженная злоба и животный страх слились в одном немом взгляде, который он испуганно поднимал на неё снизу. Резкий, сдавленный выдох вырвался с её губ. Рука дёрнулась, срывая невидимые оковы. Мелисса с невероятным усилием заставила пальцы разжаться. Они задеревенели, не желая подчиняться, но она сделала это. Меч с глухим, невыразительным лязгом упал на землю.
— Тебе сегодня повезло, — прошипела сквозь стиснутые зубы, и в её глазах мелькнула вспышка чего-то дикого, неукрощенного.
В следующее мгновение она резко отвернулась от него. Но победа была иллюзорной. Внутри всё ещё бушевала тьма. Мышцы под кожей мелко дрожали от невыплеснутой ярости. Сердце колотилось где-то в горле, отдаваясь глухими ударами по рёбрам. Шёпот не умолк. Он теперь жил в ней, пульсировал в такт сердцу, смешиваясь с кровью, становясь частью каждого вздоха.
— Мы хотим… Больше…
Это было уже не слышно, а ощутимо. Оно поднималось из-под земли, струилось из кончиков пальцев, скреблось изнутри желудка, жгло кожу на висках. Оно было в самом воздухе, который она вдыхала. Оглушительный рёв толпы, возбужденные лица, крики — всё это превратилось в размытый, бессмысленный фон, в блеклую рябь перед глазами. Весь мир снова погрузился в тот тяжелый, кошмарный сон, где пахнет не пылью и потом, а медью крови и дымом сожженной плоти.
«Убей… убей…»
Мелисса всхлипнула почти беззвучно, судорожно втянув воздух носом. Её взгляд лихорадочно, испуганно забегал по толпе, выискивая единственное знакомое лицо, якорь, который мог бы удержать её.
«Где она? Где?»
— Талли...
Но подруги нигде не было видно. Вокруг мелькали чужие, искажённые любопытством и азартом лица. Паника поднялась из глубины, сдавив горло. Дыхание стало сбивчивым, поверхностным.
Хаос.
Он чувствовал её слабость. Он слышал, как трещит и рушится её самообладание, и ликовал от этого.
«Нужно уходить. Сейчас. Еще немного, и я не смогу устоять. Я сорвусь.»
ТАЛЛИ
На противоположной стороне площадки, среди пёстрой толпы, девушка не спускала с подруги глаз. Она стояла, непринуждённо скрестив руки на груди, с тем каменным выражением лица, что всегда вводило окружающих в заблуждение. Со стороны это выглядело как полная невозмутимость, но на самом деле ей было до дикости весело. Каждый неуклюжий выпад Дрейка, каждая его грубая ошибка были для неё словно глоток прохладного воздуха после долгой духоты. Едва уловимая улыбка трогала уголки её губ. Один раз ей даже пришлось прикрыть рот ладонью, когда тот едва не шлепнулся лицом в землю, — нужно было скрыть предательский смех. Он стоил этого унижения. Слишком долго все делали вид, будто не замечают, что Дрейк — всего лишь пустая оболочка, прикрытая громким титулом отца. Высокомерие без силы, самоуверенность без капли настоящего таланта. И сегодня его жалкую маску наконец-то сорвали. Талли даже подумала, что Мелисса слишком с ним церемонится. На её месте она уже давно бы выбила из этого болвана всю дурь одним точным ударом, чтобы он запомнил это навсегда.
Внезапно по её спине пробежал ледяной холод, заставивший мурашки вздыбиться на коже. Её тело, годами тренированное чувствовать опасность раньше, чем её можно увидеть или услышать, мгновенно насторожилось, каждая мышца пришла в готовность.
— Странно… — вырвалось у неё шёпотом.
Девушка нахмурилась, её зрачки сузились, превратившись в булавочные головки. Она медленно повела взглядом по площади, выискивая малейшую угрозу, тень, движение — любое объяснение внезапной тревоге, но ничего. Тот же гул голосов, визги, радостный гомон победы. Казалось бы, всё как обычно, но внутри всё сжималось. Грудь сдавило, не позволяя сделать полный вдох. Пальцы сами собой сжались в кулаки, ногти впились в ладони.
«Что-то не так.»
Она сделала резкий шаг вперёд, намереваясь пробиться через толпу, но остановилась.
«Опасность.»
Разум буквально взревел внутри. Холодная, первобытная паника вспыхнула в груди и рванула вверх, к горлу. Она снова, уже лихорадочно, огляделась, пытаясь понять источник, но не увидела ничего, никаких видимых угроз. И лишь когда её взгляд снова упал на подругу, всё встало на свои места. Она сразу заметила тот самый хищный блеск в её глазах, едва уловимый, но уже чужеродный. Это была не просто ярость — это был голод. По телу Мелиссы пробегала мелкая, почти невидимая дрожь. И запах... запах крови, сочившейся по шее Дрейка, витал в воздухе, действуя как катализатор, пробуждая что-то древнее и тёмное.
Жажда крови.
Почти осязаемая, тяжелая и густая, как дым после большого пожара. Ей, казалось, можно было поперхнуться. Она липла к коже, ощущалась на языке противным металлическим привкусом.
— Чёрт... — прошипела Талли, уже с силой расталкивая застывших в ступоре зевак. — Чёрт-чёрт-чёрт, нет, только не это...
Внезапно тёплое, твёрдое прикосновение остановило её. Широкая ладонь мягко, но уверенно легла ей на плечо. Она узнала это исходящее от него тепло еще до того, как обернулась. Брайан. Он стоял так близко, что его дыхание касалось её кожи. Он наклонился к самому её уху, и его хрипловатый, глубокий голос с легкой вибрацией, пробился сквозь шум толпы:
— Что здесь произошло?
Талли вздрогнула от неожиданности. На миг острая тревога отступила, уступая место другому, более тёплому чувству. Она вдохнула и тут же почувствовала его запах — цитрус, сандал и лёгкая, почти незаметная горечь дыма. На секунду всё исчезло: Мелисса, кровь, кричащая толпа — всё растворилось. Она стояла в вакууме, где существовало только его горячее дыхание на её шее. Медленно подняла взгляд и утонула в его зелёных глазах, которые с беспокойством смотрели прямо на неё. Она заметила веснушки — светлые, едва видные, будто кто-то рассыпал по его смуглой коже крошечные солнечные зайчики на скулах, на переносице. Его пухлые губы были слегка приоткрыты, и девушка поймала себя на том, что смотрит на них дольше, чем следует. Слишком пристально. Сердце гулко ударило раз, другой, застучало где-то в висках. Она резко отвела взгляд, разрывая невидимую, но прочную нить, что мгновенно протянулась между ними. Веки её дрогнули.
— Проклятье… — мысленно выдохнула.
Она ненавидела эту слабость. Ненавидела себя за то, что в тот миг, когда все её нутро звенело от тревоги за подругу, она могла думать о нём. Только о нём. О его руке на своём плече, о его запахе, о его взгляде.
— Всего лишь… небольшой спарринг, — наконец выдавила, и голос её дрогнул, почти незаметно, но она знала — он это услышал.