Хранители Севера

Мелисса фыркнула, притворно возмущённая, но уголки её губ предательски дрогнули, выдавая улыбку.

— Только не говори, что ты выбрала его исключительно из-за… — Она прищурилась, и её голос прозвучал с лёгкой, доброй насмешкой, — …этого его эффектного голого торса?

Талли театрально вздохнула, разводя руками и пожимая плечами с видом невинной овечки. Уголки её губ приподнялись в самой что ни на есть озорной и насмешливой ухмылке.

— Мне нужен всесторонний обзор для оценки потенциала, — небрежно отозвалась она, стараясь сохранить самый серьёзный и невозмутимый вид. — Ну, ты же понимаешь… объективная оценка координации, пластики движений… ну и, конечно, стиля ведения боя. Всё строго профессионально!

— Ты совершенно неисправима, — рассмеялась Мелисса, покачав головой, но её глаза тоже заинтересованно следили за поединком. — Ладно, что ж, тогда я ставлю на светленького.

Она протянула ладонь для традиционного «рукобитья».

— Серьёзно? Опять на заведомого проигравшего? — Подруга с хлопком ударила по её ладони, запечатывая пари. — Ты всегда почему-то выбираешь не тех.

Её улыбка осталась на лице, но взгляд стал сосредоточенным и внимательным. Это было уже не просто веселье, ей действительно искренне хотелось знать, кто из рыцарей выйдет победителем из этой схватки.

Плац в самом сердце дворца был не просто местом для тренировок. Это была настоящая сцена, своеобразный театр, где сталь и сила заменяли слова, а каждый поединок был мини-спектаклем. Балконы, включая тот, на котором они стояли, тянулись по всему периметру, как роскошные ложи в опере, украшенные резными колоннами, откуда открывался прекрасный вид на каждое движение, каждый взмах меча. Само поле было тщательно утрамбовано и покрыто тёмной, слежавшейся пылью. В отдельных местах земля была заметно темнее, храня в себе следы тысяч старых поединков, впитавшая пот и, возможно, кровь. У дальней стены рядами стояли стойки с тренировочным оружием — деревянные мечи, копья с тупыми наконечниками, даже парные клинки. Некоторые лезвия были сильно затёрты, покрыты мелкими сколами и трещинами, но рукояти блестели до глянца от тысяч прикосновений. Совсем рядом массивная кованая дверь, ведущая в оружейное хранилище, то и дело скрипела на петлях, впуская и выпуская новых рыцарей. Кто-то менял затупившееся оружие, кто-то просто стоял у стены, скрестив мощные руки на груди, молча и оценивающе наблюдая за происходящим. Над всем полем витал сдержанный, но ощутимый азарт: несанкционированные, спонтанные поединки здесь случались не каждый день, но уж если происходили, то всегда собирали немало зрителей из числа обитателей замка.

Дерево тренировочных мечей гулко треснуло, когда два клинка встретились в очередном мощном ударе. Они стояли друг напротив друга, два юноши, такие разные, что казались воплощением дня и ночи. Светловолосый, по имени Вейт, первым сделал чёткий шаг вперёд. Высокий, с крепкими, широкими плечами и ловким, собранным телом, он двигался с уверенной силой. В его атаке не было ни капли бравады, только полная, почти суровая сосредоточенность. Даже его лицо, с немного кривым, явно не раз битым носом, было искажено напряжением, будто он с огромным усилием сдерживал бушующую внутри ярость, не желая допустить ошибку. Пот стекал по вискам, светлые волосы спутались и прилипли ко лбу, но он и не думал их смахивать — всё его внимание было приковано к противнику.

А вот его соперник, Дрейк, будто вышел с другой, более изысканной сцены. Его чёрные, как смоль, волосы были гладко зачёсаны назад, ни единая прядь не выбивалась из безупречной укладки. Он держался с ленивой, почти кошачьей грацией, и каждая его поза была нарочито, почти издевательски непринуждённой. Узкое, с аристократичными чертами лицо, высокие скулы, и тёмные, почти чёрные глаза смотрели на Вейта с таким откровенным, ледяным пренебрежением, что казалось: для этого парня весь мир — просто скучная игра, а его противник — очередная незначительная фигура на шахматной доске. Его тонкие губы тронула лёгкая, высокомерная ухмылка, оставившая язвительную складку в уголке рта.

— Смотри на этого самодовольного павлина, — пробормотала Мелисса, не отрывая взгляда от Дрейка. — Словно уже заранее празднует победу. Противно.

— Я именно за это его и выбрала, — усмехнулась Талли, её глаза блестели азартом. — Он не тратит ни капли лишней энергии. Ни одного лишнего движения. Это чистой воды талант, пусть и отвратительный.

Вейт, поймав этот взгляд, стиснул зубы до хруста. Он ненавидел этот взгляд Дрейка больше всего на свете: высокомерный, снисходительный, всегда сквозящий ядовитой насмешкой.

Поединок, начавшийся с пробных выпадов, всё больше напоминал не фехтовальный поединок мастеров, а яростное столкновение двух упрямых, сильных зверей. Грубая, необузданная сила против такой же грубой силы. Удары становились всё тяжелее, шаги — резкими и топорными, без намёка на изящество, словно два медведя, сцепившихся на задних лапах. Дрейк шёл в наступление, словно одержимый демоном. Без пауз, без тактических размышлений — он просто бил, снова и снова, обрушивая на Вейта всю свою ярость, которую даже не пытался скрыть. Лезвие его меча с глухим стуком врубалось в блоки соперника, и каждый такой удар отдавался гулом по всему плацу. Его чёрные волосы, несмотря на пот, стекавший по лицу, оставались поразительно идеально уложены, будто сама его злость удерживала их в безупречном порядке. Он дышал тяжело, через рот, но ядовитая ухмылка не сходила с его лица.

Его противник, светловолосый юноша, отступал под этим напором, парировал, изгибался, уводя бой с центральной линии. Кто-то в толпе зрителей уже начал перешёптываться, мол, он долго не продержится. Но они не видели главного: Вейт ждал и считал. Считал удары. Один. Два. Три. На пятом — он уловил ошибку. Незначительную со стороны, но для его внимательного взгляда она была как открытая дверь: Дрейк поставил ногу слишком широко, его стойка на мгновение стала неустойчивой и уязвимой. И в этот миг юноша рванул вперёд. Неуклюжий, обороняющийся медведь вдруг превратился в стремительного хищника. Меч в его руках стал молниеносным продолжением тела. Он бил быстро, короткими, резкими сериями. Один шаг — точный удар. Поворот корпуса — ещё один. Его лицо преобразилось, глаза вспыхнули холодной уверенностью, а губы дрогнули в торжествующей полуулыбке. Казалось, победа близка.

Но в этот момент едкая усмешка на лице Дрейка не исчезла, а лишь стала ещё шире. Не дожидаясь следующего удара, он резко, почти не сгибаясь, наклонился, схватил горсть влажного, грязного песка прямо с земли и одним отточенным движением метнул её прямо в лицо Вейту.

— Чёрт! — выдох вырвался у него сквозь сжатые зубы. Он инстинктивно вскинул руку, заслоняясь, зажмурился. Мелкие песчинки впились в глаза, забились под веки. Ослеплённый, он отшатнулся, и в ту же секунду тяжёлый, тупой удар рукоятью меча врезался ему в бок. Юноша согнулся пополам от боли, едва не рухнув на колено, и выронил оружие.

— Ну что, Вейт, похоже, ты снова труп, — лениво, растягивая слова, бросил Дрейк, опуская свой меч и с отвращением вытирая испачканную песком ладонь о штанину. Его ухмылка стала поистине волчьей.

По плацу прокатился неоднозначный, гулкий ропот. Кто-то из зрителей громко, одобрительно засвистел. Несколько старых, поседевших в боях рыцарей зашипели, неодобрительно качая головами — приём был грязным, не по-рыцарски, даже для тренировочного боя. Но были и те, кто одобрительно кивнул — на войне хитрость всегда ценилась не меньше грубой силы.

На балконе Талли довольно усмехнулась, наклоняясь вперёд, чтобы лучше видеть. Её глаза сияли с тем особенным, опасным блеском, который бывает у тех, кто по-настоящему влюбляется в хаос и непредсказуемость.