Страница 72 из 195
Астра замерла, задержав дыхание. Словно заворожённая, она изучала его спину, ощущая кончиками пальцев каждый шрам, каждый рельеф. Их было так много. Белёсые, узкие полосы, как следы от верёвок или лезвий, одни длинные и ровные, другие короткие и рваные, пересекающиеся в причудливом, почти ужасающем узоре, словно нити на старом, истрёпанном гобелене. Некоторые уже почти слились с кожей, другие всё ещё были свежими и розовыми. Она почти бессознательно вела пальцами вдоль одного шрама, затем другого. Где-то глубоко внутри у неё болезненно защемило.
«Сколько боли он прошёл?.. Сколько раз был на грани?.. Кто мог так искалечить?..»
Она могла бы ещё часами рассматривать каждую отметину на его теле, если бы её не отвлекло тихое, сдержанное покашливание, больше смахивающее на сдавленный смешок. Опомнившись, девушка резко отдёрнула руку.
— Прос-с-тите, — смущённо пробормотала она и тут же наклонилась к аптечке, стараясь скрыть лицо. Длинные чёрные волосы соскользнули вперёд, образуя завесу. Щёки вспыхнули новым жаром, дыхание сбилось.
«Успокойся, Астра. Что с тобой? Это просто раненый человек, а ты ему помогаешь. Это ничего не значит. Ничего…»
Но её тело отказывалось верить разуму. Пальцы всё ещё предательски дрожали, а взгляд, против её воли, вновь скользнул по его мощному плечу, по чётким линиям мышц, напряжённых от сдерживаемой боли. Каждая секунда рядом с ним будто натягивала невидимую струну — между тревогой, жгучим любопытством и чем-то ещё, чего она пока не могла понять и назвать.
Смуглые пальцы лихорадочно перебирали пузырьки и тканевые свертки, лежащие в коробочке, пока наконец не нащупали нужное — маленький стеклянный флакон с прозрачной, как слеза, жидкостью. Астра преподнесла его к тусклому свету лампы, с усилием сдвинула пробку. Комнату тотчас наполнил резкий, обжигающий нос запах спирта.
Бернар узнал его мгновенно. Спина вздрогнула сама по себе, рефлекторно. Челюсть сжалась до хруста, пальцы непроизвольно свелись в белые от напряжения кулаки.
— Чёрт, — выдохнул он сквозь зубы, едва сдержавшись, когда первая холодная капля упала на открытую рану.
Жжение вспыхнуло немедленно, будто кто-то поднёс к коже раскалённое докрасна лезвие. Его лицо дёрнулось, губы сжались в тонкую, бескровную полоску. В глазах мелькнула короткая, ярая вспышка боли. Он не закричал, только шумно, с хрипом выдохнул, впиваясь взглядом в стену.
Девушка замерла, на миг испуганно глядя на него. Её ладонь дрогнула, но она не отняла её. Она знала: сейчас нельзя сдаваться, нельзя проявлять слабость, поэтому лишь сжала губы покрепче и прижала к ране сложенную в несколько слоёв чистую ткань, впитывающую кровь.
— Потерпите… — прошептала она, и её голос прозвучал твёрже, чем она ожидала. — Сейчас станет легче.
Кровь продолжала упрямо сочиться, и девушка с тревогой поняла, что проклятая рана была гораздо глубже, чем казалось сначала. Ткань в её руках темнела на глазах, становясь тяжёлой и липкой. Она прикусила нижнюю губу до боли, стараясь сосредоточиться только на действиях, а не на панике, подступающей к горлу. На её лбу выступила тонкая, холодная испарина.
— Вам нужен лекарь, — наконец выдохнула она, не отрывая взгляда от кровавого месива на его плече. Голос её дрогнул. — Рана слишком серьёзная. Я постараюсь… хотя бы остановить кровотечение, но это ненадолго...
— Ничего, мне не надо много, — резко перебил он её. — Только дотянуть до замка.
Он смотрел на неё, не отрываясь. Расстояние между ними было меньше шага. Он чувствовал, как пахнут её волосы — сладко, мягко, с чуть терпкой ноткой, как полевые цветы, прогретые солнцем после дождя. Видел, как напрягаются тонкие мышцы на её шее, когда она наклоняется ближе, как прядь чёрных волос всё время выбивается и падает на лицо, а она с лёгкой досадой убирает её за ухо.
Астра старалась не смотреть на него прямо, но ощущение его пристального взгляда жгло кожу, будто он касался её пальцами. Руки её работали автоматически — бинт, настойка, сильное прижатие раны. Но мысли разбегались, а внутри скреблось непонятное, смущающее волнение. Он был слишком близко, слишком реален, слишком… живой в этом насквозь фальшивом и жестоком месте. Она с силой выдохнула и полностью сосредоточилась на ране. Дыхание выровнялось, взгляд стал сосредоточенным, цепким. Тонкие, ловкие пальцы вскрыли ещё один пузырёк — щелчок пробки, и воздух наполнился пряным, терпким запахом трав. Она снова смочила ткань и на этот раз дольше удержала её у раны, прижимая изо всех сил. Кровь, наконец, начала медленно останавливаться. Девушка чуть выдохнула с облегчением, отступая на шаг. Быстро вытерла запачканную ладонь о край своего полотенца, свернула свежий отрез ткани в плотный валик и аккуратно, но уверенно прижала его к его плечу. Потом в ход пошла фиолетовая лента, тонкая, почти невесомая, но прочная. Она обвивалась вокруг его тела, ложилась плотно, туго, но без лишней грубости. Её руки двигались уже без тени страха, уверенно и умело, будто она делала это не в первый раз.
Бернар не шевелился, застыв в напряжённой позе. Боль была острой, жгучей, но терпимой. Он стиснул зубы, сосредоточившись не на ней, а на голосах, доносившихся из-за двери: тяжёлые шаги, неразборчивое ворчание. Кто-то грубо матерился, кто-то спорил, потом — наступила тишина.
Они ушли.
Он должен был выдохнуть с облегчением, расслабить напряжённые мышцы, но не смог. Внутри словно что-то сжалось в тугой комок, будто часть его с необъяснимым ожиданием ждала, что они вернутся, что появится повод остаться здесь подольше.
«Тьма вас побери», — мысленно рявкнул он на себя, с силой отводя взгляд в сторону. Плечи его дёрнулись от внезапного раздражения на собственную слабость. Он заставил себя отвлечься и только теперь по-настоящему заметил, где находится. Комната была как из какого-то диковинного сна, словно декорация из роскошной восточной сказки. Стены, обтянутые тканью цвета спелого мёда, мягко мерцали в тёплом свете ламп, отбрасывая золотистые блики. На полу лежал ковёр с замысловатыми тонкими узорами, настолько мягкий и глубокий, что казался тёплым мхом под ногами. В центре комнаты возвышалась огромная кровать. Широкая, с тёмным деревянным изголовьем, искусно вырезанным в виде переплетённых ветвей. Над ней колыхался лёгкий балдахин из полупрозрачной ткани, будто струящийся туман. Сама постель утопала в десятках подушек всех размеров: бархатных, шёлковых, расшитых сложными узорами золотыми нитями. Воздух был густой, тёплый, напоённый ароматами сандала, ладана и чем-то сладким, возможно, сушёными лепестками апельсина. Этот мягкий, чувственный, явно женский аромат разливался по телу, как тёплое вино, расслабляя и дурманя. Всё здесь, от каждого изящного узора на шторах до маленькой золотой чаши с тлеющими благовониями, навевало мысли о далёких, экзотических королевствах и запретных удовольствиях.
— Я закончила, — её мягкий, чуть глухой от смущения голос вернул его в реальность.
Он обернулся. Астра стояла в двух шагах от него, опустив взгляд, побоявшись встретиться с ним глазами. Руки её были сцеплены за спиной, пальцы беспокойно теребили край полотенца. Щёки горели ярким румянцем, и её тёмная, золотистая кожа казалась ещё теплее и живее в рассеянном, льстивом свете лампы.
Бернар слегка кивнул, его взгляд скользнул по её лицу, задерживаясь на мгновение дольше, чем следовало. Потом он наклонился, поднял с пола свой плащ — грубая, пропитанная кровью и грязью ткань зашуршала в его пальцах. Накинул его себе на плечи, прикрыв обнажённую грудь. Не потому, что смущался — он давно перестал стесняться своего тела, — скорее, чтобы не смущать её. Хотя… краем глаза он всё же заметил тот быстрый, украдкой брошенный взгляд, который она не смогла скрыть. Взгляд, выдавший куда больше, чем ей, возможно, хотелось. Почти забытое, тёплое ощущение отозвалось в нём едва заметной, сдержанной улыбкой, тронувшей уголки его губ. Он сделал шаг ближе и протянул руку: