Страница 70 из 195
— Высоко... — выдохнул он, чувствуя, как слабость подкашивает ноги.
Рука инстинктивно вцепилась в больное плечо. Тело мелко дрожало от истощения и потери крови, что всё ещё сочилась тёплой струйкой. Но выбора не было. Он оттолкнулся от стены, нащупал шаткую опору в полуразвалившемся ящике, прыгнул, и пальцы впились в ржавую водосточную трубу. Та жалобно заскрипела, но выдержала. Он подтянулся. Стон боли вырвался из его горла. Ещё толчок — нога нашла крошечный выступ в кирпичной кладке. Потом другой. Он карабкался, игнорируя огонь в мышцах, пока наконец не дотянулся до подоконника. Пальцы впились в камень. Последний, отчаянный рывок, и он перекатился через подоконник, исчезнув в пространстве комнаты. Резко дёрнул занавески, и прислонился спиной к стене, делая короткие, рваные вдохи. В висках стучало. Где-то снизу, сквозь щель в окне, уже доносились грубые, раздражённые голоса погони. И тут же, рядом, едва слышно прошелестела лёгкая ткань, а в воздухе повис тёплый, чуть терпкий запах жасмина, смешанный с розовой водой.
Раздался резкий, испуганный женский вскрик.
Он резко обернулся, инстинктивно отшатнувшись от стены. Перед ним стояла девушка, едва прикрытая тонким полотенцем, перехваченным на груди тугим узлом. Вода всё ещё стекала по её плечам и рукам, скатывалась каплями по гладкому бедру, исчезая за краем ткани. Её смуглые, длинные пальцы вцепились в полотенце с такой силой, что костяшки побелели. Он узнал её. Та самая незнакомка с рынка. Её лицо было мягким, округлым, но с хищной утончённостью в чертах. Узкие, чуть раскосые глаза цвета тёмного мёда горели испуганной тревогой. Длинные ресницы отбрасывали тени на высокие скулы. Густые, мокрые волосы, чёрные как смоль, прилипли к шее и ключицам. Пухлые, чуть приоткрытые губы дрожали. Она казалась невесомой: узкие плечи, тонкая талия, хрупкое, почти детское телосложение.
Юноша дышал тяжело, с хрипом. Плечо горело адским огнём, будто в него вбили раскалённый докрасна гвоздь. Боль расходилась горячими волнами по шее, отдавалась в локоть и бок. Кровь всё ещё текла, он чувствовал, как рубашка промокла насквозь и липла к спине. На лезвии того кинжала явно было что-то. Яд. Холодная слабость уже начинала разливаться по венам.
Голоса снизу, стали громче и злее.
— Он не мог далеко уйти! Проверяйте всё! Чердаки, спальни, ванны! Найдите его!
На лестнице что-то громко скрипнуло. Они приближались к этой комнате. Взгляд незнакомки метнулся к двери.
— Кто вы?! — прошептала она, и её голос дрожал. — Как вы сюда попали?
Её пальцы ослабели. Полотенце чуть соскользнуло, обнажив линию ключицы. Губы приоткрылись, готовые издать крик. Она собиралась звать на помощь.
— Подожди! — прошипел он, вскинув ладони в умиротворяющем жесте, хотя каждое движение отзывалось огнём в ране. — Я не причиню тебе вреда! Правда.
Юноша попытался сделать шаг вперёд, но боль в плече вспыхнула с новой, ослепляющей силой. И он рухнул на одно колено, едва удержав равновесие. Губы скрипнули от сдерживаемого стона. Тёмная кровь стекала по его запястью, капала на полированные половицы, расползаясь алыми пятнами. За дверью раздался отчётливый скрип шагов — кто-то остановился прямо у входа. Он затаил дыхание, и девушка инстинктивно сделала то же самое.
— Прошу… всего пять минут, — прошептал он, едва шевеля губами, чтобы звук не вышел за пределы комнаты. — Мне нужно всего пять минут, и я уйду. Они не узнают.
Её грудь вздымалась неровно, выдавая внутреннюю бурю. Снаружи продолжали кричать. Грубо, зло, с откровенной угрозой. Кто-то с грохотом сорвал с петель ставни в соседней комнате, где-то упало металлическое ведро, зазвенев на каменном полу. Бернар знал — один шаг за эту дверь, и он труп. Но она всё молчала. В её больших, тёмных глазах промелькнула целая буря эмоций: сначала чистый, животный страх, потом тяжёлое, неуверенное сомнение, и, наконец, твёрдое, почти отчаянное решение.
— Хорошо, — прозвучало так тихо, что он скорее угадал это слово по движению её губ, чем расслышал.
Бернар резко, с облегчением выдохнул. Они оба замерли в напряжённой тишине. Она стояла у двери, всё ещё прижимая к себе полотенце одной рукой, вторая лежала на замке. Он — у окна, одной рукой прижимая окровавленную рану на плече.
Он чувствовал, как её взгляд скользит по нему, изучая, будто невидимые пальцы касаются его кожи. Видел боковым зрением, как она вглядывается в его лицо, скрытое в полумраке. Её глаза остановились на его волосах — белых, как первый зимний снег, выбившихся из-под капюшона. На его светлой, почти прозрачной коже, контрастирующей с грубоватыми, резкими чертами лица и острыми скулами. Его глаза были не просто голубыми — они светились холодным, неестественным светом изнутри, как два осколка льда.
Асур.
Она слышала это слово раньше — от болтливой Бетти, которая вечно таскала с базара самые невероятные сплетни. Шёпотом рассказывали, что в столице появились северяне. Белые, как сама смерть. Говорили, что у них нет жалости, что они убивают без предупреждения, не зная пощады. Что они не люди — демоны, пришедшие с ледяных пустошей. И вот один из них стоял перед ней. Настоящий. Она смотрела на него, и первоначальный страх постепенно начал растворяться, уступая место чему-то другому. Вместо него она почувствовала непрошенный, странный, почти постыдный интерес.
За дверью снова раздался голос, на этот раз совсем близко:
— Он не мог далеко уйти. Найти его! Обыскать каждую щель!
Незнакомка вздрогнула так, будто по её спине провели ледяным лезвием. Пальцы крепко, до боли в костяшках, сжались в кулаки. Она узнала его с первого слова. Рольд. Один из тех, кто постоянно проходил мимо неё с самодовольной, жирной ухмылкой, как будто всё здесь, включая самих людей, принадлежит лично ему. Один из тех, кто оставлял за собой шлейф из грязи, страха и чувства унизительной вины, от которого потом неделями не отмыться. В груди у неё что-то болезненно сжалось. Вспышки воспоминаний хлынули на неё, как ведро ледяной воды: страх, брезгливость, полная беспомощность, от которой хотелось кричать и биться головой о стену. Она снова почувствовала себя той испуганной, затравленной девчонкой, которой была всего несколько месяцев назад. Но сейчас… Сейчас внутри что-то громко щёлкнуло, и вместе с болью пришла мысль — резкая, ясная, обжигающе злая:
«Я никому не скажу, что он здесь. Пусть ищут. Пусть сходят с ума. Это будет моей маленькой, тихой местью.»
Бернар невольно задержал на ней взгляд. Что-то в ней переменилось, и он уловил это на уровне инстинкта. И вдруг увидел её не просто как красивую, испуганную девушку, а как женщину с характером, с решимостью, тлеющей в глубине тёмных глаз. Волны чёрных волос касались её ключиц, влажные пряди липли к золотистой коже. На её утончённом, с мягким овалом лице проступал лёгкий румянец. Кожа была с тёплым, медовым отливом, будто в ней жило само солнце. Он поймал себя на том, что смотрит слишком пристально и долго. И когда её глаза внезапно метнулись в его сторону, сердце его дёрнулось, словно его застали за чем-то запретным.
«Что, чёрт возьми, со мной?» — мысленно выругался, чувствуя, как по щекам разливается непривычный жар.
В груди вопреки логике что-то вспыхнуло. Он сглотнул. По спине прошёл горячий ток, ладони внезапно вспотели, а в животе разлилось странное, сковывающее напряжение.
— Кр-кровь… — прошептала она, и её голос дрогнул, предательски выдавая волнение. — Она не останавливается…
В следующее мгновение она уже резко, почти неуклюже развернулась и бросилась к резному комоду у стены.