Страница 68 из 195
Стук.
Веер резко ударил по ладони.
Стук.
Мужчина вздрогнул, съёжился ещё больше под её тяжёлым, пронизывающим взглядом.
— Простите, госпожа… — выдавил он, и его голос стал сиплым, почти шёпотом. Страх сочился из каждой поры.
Стук.
Глухой, отрывистый хлопок веера прорезал воздух.
Стук.
Быстрый, точный взмах. Веер пронёсся по воздуху и тонкой, острой кромкой полоснул мужчину по щеке. На смуглой коже тут же выступила узкая красная царапина. Но он не издал ни звука, лишь опустил голову ещё ниже, вжимаясь в плечи.
Она подошла ближе, остановилась в двух шагах. Наклонила голову и посмотрела вниз, на изломанное тело девушки. Её идеально подведенные красные губы раздражённо поджались.
— Никчёмный отброс, — бросила раздражённо. — Где мне теперь найти ещё одну? На обучение каждой уходят недели.
Она цокнула языком, выражая досаду, развернулась, и её холодный, оценивающий взгляд упал на Бернара. Он стоял чуть в стороне, застывший, как статуя. Лицо скрывалось в глубокой тени капюшона, но кулаки были сжаты так, что пальцы побелели, а напряжение исходило от него почти физически. Женщина чуть прищурила глаза, изучая его.
— А ты у нас кто такой? — голос прозвучал лениво-любопытно, но в нём чувствовалась стальная хватка.
Стук.
Веер снова отстучал по её ладони, мерный, неторопливый, как отсчёт времени до казни.
Он задержал дыхание. Сердце гулко ударило один раз, другой, отдаваясь в висках.
— Я… новенький, — выдавил наконец, заставляя голос звучать глухо и покорно, в то время как каждая мышца в его теле кричала от ярости.
Он не смотрел на неё, его взгляд был прикован к девушке у её ног. К её обмякшим, неестественно вывернутым рукам, к тёмным локонам, прилипшим к вспотевшей щеке, к свежим ссадинам, пересекшим бледную кожу. Её глаза были открыты, но пугающе пусты, словно кто-то вынул из них душу.
Женщина медленно, с преувеличенной скукой выдохнула.
— Ясно-о... — протянула она, растягивая слова, будто он уже успел ей наскучить. Её тонкая, изящная кисть, унизанная звенящими браслетами, чуть приподнялась в небрежном жесте.
— Идём, поможешь мне вместо этого никчёмного идиота.
Взмах веера в сторону мужчины, что так и стоял, вжав голову в плечи.
— От неё нужно избавиться, и поскорее.
Бернар едва сдержал порыв. Стиснутые зубы впились в внутреннюю сторону щеки. Острая, отрезвляющая боль удержала его на месте. Алое марево хаоса подступило к глазам, расплывая очертания лиц в одну пульсирующую, кровавую массу. Гнев гудел в висках навязчивым, оглушительным шумом.
«Нет! Нельзя. Они получат своё, но не сейчас.»
Ногти впились в ладони, прорвали кожу. Горячие точки боли мелькнули в сознании, но он их проигнорировал, сделав шаг вперёд. Сапоги глухо скрипнули по камню. Ещё один шаг. Он опустился на корточки рядом с безжизненным телом. Девушка казалась невесомой, хрупкой, как сломанная птица. Голова её безвольно откинулась назад, и тёмные волосы соскользнули, обнажив нежное, слишком юное лицо. Тонкая дорожка засохших слёз тянулась от глаза к подбородку. Приоткрытые губы, бледные и потрескавшиеся, будто всё ещё пытались прошептать то последнее слово, что не успело сорваться. Она выглядела так спокойно, будто наконец обрела покой, которого её так жестоко лишили. Он зажмурился на мгновение. Слова сорвались с его губ едва слышным шёпотом, который никто, кроме него, не услышал:
— Прости…
Но он сам знал: эти слова ничего не значили. Они не могли ничего изменить.
Позади раздался лёгкий шелест шёлкового платья. Женщина, не удостоив его взглядом, кивнула в сторону тёмного коридора, откуда он пришёл.
— Идём.
В её голосе не было ни капли сочувствия, ни тени удивления или интереса. Тон был ровным и холодным, каким приказывают выбросить сломанную вещь.
Он поднялся, бережно, но твёрдо прижимая к себе безжизненное тело. Оно было удивительно лёгким. Шёл молча, мысленно просчитывая каждый шаг, каждый возможный вариант развития событий. Один неверный шаг — и всё кончено.
«Я должен что-то сделать… хоть что-то…»
Он не смотрел вниз. Не мог. Чувствовал, как её кровь уже проступает сквозь ткань его плаща, и знал, что этот ощущение останется с ним навсегда. Коридоры тянулись перед ним, одинаковые, мрачные, залитые трепещущим светом фонарей. Сырость ударила в нос, смешавшись с запахом пыли и старого камня. Они дошли до той самой массивной двери, что вела наверх.
«Куда дальше? Не думаю, что нужно на выход, нет, они точно уносят тела в другое место. Но куда?»
Бернар почти незаметно замедлил шаг. Его взгляд скользнул в сторону — туда, где туннель расходился на два ответвления. Он остановился, всего на миг, делая вид, что поправляет ношу.
Женщина за его спиной мгновенно замерла. Что-то в его движении, в этой микроскопической заминке, насторожило её. Не ошибка, нет — он двигался слишком уверенно для новичка. Слишком целеустремлённо. Веер в её руке застыл в воздухе.
— Куда это ты? — её голос уже не звучал лениво и томно. В нём появилась тонкая нить настороженности и недоверия.
Он почувствовал, как внутри всё сжимается в ледяной ком. Сердце стукнуло один раз, медленно и тяжело, словно молот по наковальне. Сейчас. Малейшая нестыковка, и его проверят. Достаточно будет одного вопроса, на который он не знает ответа.
— Эй, ты ведь говорил, что новенький? — она сделала шаг вперёд, и её тень накрыла его.
Плащ скрывал его руки, сжатые в белые от напряжения кулаки. Он не позволил ни единой мышце дрогнуть, ни одной эмоции отразиться на скрытом в тени лице.
— Да, — бросил он коротко, глухо, заставляя голос звучать покорно и отрешённо.
Стук.
Веер резко ударил по её ладони, и звук эхом разнёсся по каменному мешку туннеля.
Она медленно сузила глаза, пристально вглядываясь в него, пытаясь пронзить взглядом тень капюшона. Пауза затянулась, наполняясь густым, тяжёлым подозрением. Оно сгущалось в её взгляде, как ядовитая туча перед смертоносной грозой.
— Тогда покажи свой знак, — её голос резко сбросил томную, вежливую маску, став плоским и требовательным.
Он не успел даже подумать, что ответить.
Хлоп.
Дверь с грохотом распахнулась, будто её выбили ударом плеча. В коридор ворвалась волна спёртого воздуха, пахнущего дешёвым вином, перегаром и потом. Вошли четверо. Их фигуры заслонили скудный свет.
— А та малышка была хороша, как и говорил Дейв! — прорычал один, низкорослый и коренастый, и залился глупым, пьяным хриплым смехом.
Бернар даже не обернулся. Он уже чувствовал на себе тяжёлый, скользкий взгляд одного из них — жирного, с масляными, заплывшими глазками и толстой, мясистой физиономией, покрытой щетиной. Тот уставился на безжизненное тело девушки в его руках.
— О, какая красотка притихла… — выдохнул тот с придыханием и, покачиваясь на нетвёрдых ногах, подошёл ближе.
Толстые, грязные пальцы потянулись к её бледной щеке, грубо скользнули по холодным губам. Затем он, мерзко ухмыляясь, медленно, с отвратительным наслаждением, сунул большой палец ей в полуоткрытый рот, намеренно проталкивая его глубже.
— Мягкая ещё… — прошипел он, облизывая губы жирным языком.
И этого было достаточно. Юноша сорвался.
— Ты что творишь?! — рыкнул он.