Хранители Севера

Глава 9

Яркое, беспощадное солнце висело в зените, словно раскалённый щит. Оно заливало всё вокруг золотистым светом. Его лучи пробивались сквозь листву платанов, отбрасывая на дорогу замысловатые тени, будто рассыпанные по земле узоры старинного кружева. Воздух дрожал над дорогой, как над кузнечной наковальней. Высоко над городом медленно плыли белые облака.

Гул копыт становился громче. Он вплетался в шум Белграда — грохот колёс, звон телег, визг мальчишек, крики торговцев с рыночной площади. Взмыленные лошади с раздувшимися ноздрями несли всадников по улицам, обдавая прохожих вихрем пыли и пара. Сначала мимо проносились скромные дома — побелённые, с выцветшими крышами и аккуратными палисадниками, где в глиняных горшках алели цветы. Чем ближе к центру, тем внушительнее становились фасады: высокие особняки знати с колоннами, как резьба из слоновой кости, витражи, в которых играло солнце, рассыпая на мостовую синие, багряные, золотистые блики. Впереди уже вырисовывались золочёные шпили дворца.

Проезжая через торговый квартал, отряд погрузился в гул. Воздух дрожал от голосов — продавцы перекрикивали друг друга, будто боролись за каждую секунду внимания. Они размахивали товарами, выставляли под солнце блестящие ткани, разрезали фрукты на сочные дольки, демонстрировали амулеты, ещё тёплые лепёшки с корочкой, пышущей жаром.

—Сладкие персики! Мягкие, как губы красавицы! — выкрикивал румяный торговец, щедро поливая фрукты водой из медного ковша.

— Шёлк, что тоньше паутины! Расцветки, как закаты над Изумрудным заливом! — нараспев звала стройная девушка, разворачивая рулоны ярких тканей с изяществом танцовщицы.

— Обереги от дурного глаза! Освящённые в храме! — гремел старик, потрясая связкой амулетов, блестящих клыков и кусочков бирюзы на кожаных шнурах.

У старинного фонтана, перед зданием городской стражи, стоял бродячий актёр. Его плащ был поношен, локти протёрты, но глаза горели. Он с жаром разыгрывал сцену из «Саги о героях Королевства», выкрикивая реплики так, будто сам был на поле битвы. Толпа, сгрудившись полукругом, с любопытством следила за каждым движением. Кто-то бросил монету, и она со звоном покатилась по мостовой, прямо под копыта жеребца Талли. Лошадь резко взвилась на дыбы, захрапела. Девушка едва удержалась в седле, крепче сжав поводья. Отряд резко сбавил ход, но уже через секунду восстановил строй.

Тем временем улицы столицы продолжали жить своей безмятежной жизнью. Люди едва ли замечали вооружённый отряд, проносящийся мимо. Дамы в воздушных платьях пастельных тонов неспешно гуляли по улицам, изящно покачивая кружевными зонтиками. Их лёгкий, звонкий смех напоминал хрустальные колокольчики. Юбки едва касались пыльной мостовой, оставляя после себя тонкий, почти неуловимый след дорогих духов — жасмин, ваниль и чуть-чуть лимона.

— Вы слышали, маркиза де Ламбер вчера появилась на балу в том самом ожерелье. — прошептала одна из них, изящно прикрывая губы веером.

— Говорят, это подарок от самого герцога, — тут же подхватила её подруга, бросая многозначительный взгляд. Глаза её блестели, будто она только что поделилась самой сочной сплетней сезона.

— Ой… — женщина ахнула и застыла, едва не столкнувшись с посыльным.

В тот же миг, едва не задев её локтем, мимо пронёсся мальчишка, ловкий, как уличный кот. За ним следом мелькнул второй, чуть моложе, с корзиной, доверху набитой сверкающими рулонами шёлка. Ткань развевалась за его спиной, как праздничный флаг, переливаясь пурпуром и золотом. Они мчались, петляя между прохожими, будто играли с самим городом в живую чехарду. Один с лёгкостью перепрыгнул через лужу, другой — юркнул под рукой торговца, не уронив ни дюйма товара. Но самый ловкий из них: рыжий, веснушчатый, с царапиной на носу, в пылу бега едва не налетел на важного господина в чёрном камзоле. Тот, грузный и надутый, как индюк на празднике урожая, уже собирался вспыхнуть праведным гневом: трость в руке задрожала, губы вытянулись в осуждающее «Ах!», но мальчишка опередил его. Он отпрыгнул в сторону, ловко перекатился, и, уже ускользая в толпу, крикнул через плечо:

— Виноват, ваша милость! Дела не ждут!

И исчез, оставив господина стоять с открытым ртом и пунцовыми щеками.

Сквозь эту ярмарочную круговерть спокойно и размеренно двигались лошади. Мощные, тренированные, с тугой кожей, под которой перекатывались мускулы, они несли своих всадников сквозь шум и людские взгляды, будто не замечая ни толпы, ни криков, ни разговоров.

— Кто это?.. — прошептала одна из дам, резко захлопнув веер. Её глаза, блестящие от любопытства, следили за фигурой в капюшоне.

— Королевские гонцы, может быть, — предположил её спутник, прищурившись от солнца, что отражалось от позолоченных шпилей и ослепляло всё вокруг. Он приподнялся на цыпочки, пытаясь разглядеть лица всадников. Но капюшоны скрывали их намеренно, тени от них ложились на лица, словно вуаль.

— Или… рыцари принца? — выдохнул кто-то из толпы, и в его голосе звучало не просто удивление — благоговейный страх. Глаза его не отрывались от боевых коней, чьи шаги отдавались глухим эхом по вымощенной камнем улице.

Талли украдкой скосила взгляд в сторону. Возле лавки, у которой выстраивалась очередь, в воздухе витал тёплый аромат сдобы и пряной корицы. Девушка невольно прикусила губу, представив, как свежая булочка тает во рту, оставляя сладкий след и каплю пряного масла на пальцах.

«Точно загляну сюда позже»

На её лице мелькнула мечтательная улыбка. Она перевела взгляд вперёд, и не смогла сдержаться, её рот приоткрылся от удивления. Перед ними, за последним поворотом, распахнулся вид на сердце столицы — величественный, сияющий, словно выточенный из света, замок.

Голос Адриана прорезал воздух:

— Вперёд!

В тот же миг лошади рванулись вперёд, выбивая из мостовой искры и пыль. Подковы грохотали, отряд понёсся к воротам. Стражники у входа, заметив принца, замешкались, переглянулись и тут же закричали:

— Открывать! Немедленно!

Скрип железных петель пронёсся эхом. Гигантские створки с гулом разошлись в стороны, пропуская отряд внутрь. Мелисса непроизвольно задержала дыхание, её глаза широко раскрылись. Белоснежные, гладкие стены дворца вздымались к небу. Башни венчали купола из стекла и тончайшего металла, они ловили солнечные лучи и рассыпали их в сотни брызг по крышам и шпилям. По галереям с резными перилами уже толпились придворные: дамы в шелках, перешёптывались за веерами; советники в бархатных камзолах бросали быстрые, цепкие взгляды вниз. Над всем этим великолепием, трепеща на ветру, развевались алые знамёна с золотым львом, его оскал казался таким живым, что девушке на мгновение почудилось, будто зверь вот-вот сорвется с полотна. Она подняла голову, и в небе, на фоне ослепительного света, пролетела белая птица. Её крылья мерцали, как чистое серебро. Губы тронула едва заметная, хитрая улыбка.

Она спрыгнула с коня — легко, как будто всю дорогу только и мечтала об этом моменте. Слуга тут же оказался рядом, принял поводья. Рядом остановилась Талли. Её светло-голубые глаза были прикованы к дворцу.

— Как же красиво… — прошептала она, не в силах скрыть своего восхищения. — Это даже не сравнится с тем, что я себе представляла.

Талли запрокинула лицо к небу, позволяя лучам солнца согреть её кожу. Она прикрыла глаза, и под тонкими веками заплясали золотые искры. В этом простом движении была такая чистая, безудержная радость, будто она впитывала сам свет, а не просто грелась под ним.