Страница 51 из 195
Она приоткрыла глаза и украдкой, из-под чуть опущенных ресниц, взглянула на него. Свет раннего рассвета, пробивающийся сквозь окно, мягко скользнул по его лицу, выделяя высокие скулы, отбрасывающие чёткие тени, и губы, сжатые в тонкую, напряженную линию. Щетина, пробившаяся на его щеках и подбородке за эти дни, придавала его обычно безупречному облику небрежную, грубоватую мужественность. Теперь, она была близко, что могла рассмотреть его глаза. Карие, но не просто тёмные — в них горели крошечные янтарные искры. Они казались бездонными и притягивали взгляд с почти магнитной силой.
Мужчина медленно убрал руки, и она почувствовала, как вместе с его прикосновением исчезло и его тепло, оставив кожу холодной. Он сделал шаг назад, и внутри неё что-то болезненно дрогнуло — возникло дикое, иррациональное желание потянуться за ним, схватить его за запястье, удержать хотя бы на мгновение дольше. Но она не пошевелилась, скованная внезапной робостью. Румянец вспыхнул на её щеках, и она резко отвела взгляд, поймав себя на ощущении, будто только что переступила какую-то невидимую, но очень важную границу, о существовании которой даже не подозревала.
«Что со мной творится?..»
Её сразу же стало не по себе от этой непрошеной, обнажающей слабость мысли.
Тишина между ними стала густой, почти осязаемой. Адриан, словно только сейчас осознав, как пристально смотрел на неё, сдавленно откашлялся и резко отвёл глаза. Почти неуклюже, будто его пальцы вдруг онемели, он положил флакон с мазью на край кровати и выдавил глухим, неестественным голосом:
— Отдыхайте. На рассвете выдвигаемся.
Он резко развернулся и большими шагами направился к двери, не оглядываясь. Дверь была уже на полпути к тому, чтобы захлопнуться за его спиной, когда он неожиданно замер. Его рука с силой уперлась в косяк, а другая легла на грудь, туда, где сердце колотилось с такой бешеной силой, что гул, казалось, отдавался в самых кончиках его пальцев.
АДРИАН
«Что за черт?» — мысленно выругался он, пытаясь перевести дух и отогнать нахлынувшее смятение.
Перед глазами снова всплыл её образ — с румянцем на щеках, чуть приоткрытыми губами и дрожащими ресницами. Она не умоляла, не жаловалась, не искала защиты. Смотрела с достоинством, сдержанно, но в этой сдержанности сквозила опасная уязвимость, от которой у него перехватывало дыхание и всё внутри переворачивалось. Он провел ладонью по лицу, пытаясь стереть её образ.
«Нет. Это не интерес, просто… усталость, напряжение.»
Он снова резко мотнул головой, но навязчивые мысли не отступали.
«Сначала — работа, всё остальное — потом.»
Глубоко, с усилием вдохнув, он вышел на улицу. Ночной воздух ударил в лицо холодом, и это немного прояснило сознание. Он натянул на плечи тяжелый алый плащ и твёрдыми шагами направился к конюшне, вглядываясь в предрассветную мглу.
«Нужно во всём разобраться, и чем быстрее, тем лучше.»
У входа в конюшню его уже ждал Брайан. Тот стоял в глубоком полумраке, опершись плечом о грубый косяк, почти сливаясь с тенью, отбрасываемой козырьком. Свет от единственного фонаря дрожал и прыгал, выхватывая из темноты лишь часть его лица — резко очерченную скулу, уголок напряженного глаза, прядь тёмных волос. Руки были скрещены на груди, а указательный палец правой руки нервно, ритмично постукивал по рукаву плаща. Увидев Адриана, он лишь молча, коротко кивнул, и его глаза блеснули в темноте.
— Нашел что-то? — тихо, почти вполголоса спросил он, подходя ближе и кутаясь в тяжелый плащ от пронизывающего ветра. Его слова слились с завыванием порывов, пробирающихся под одежду.
Брайан провел ладонью по лицу, будто он пытался стереть не только следы усталости, но и ту тревогу, что глодала его изнутри.
— Пока нет, — тяжело выдохнул он, и в его голосе звучало горькое разочарование. — Они были чертовски хорошо подготовлены.
Он устало, почти с раздражением взъерошил свои каштановые волосы и прищурился, вглядываясь в густую темноту двора, где в неровном свете лениво качались и плясали длинные, искажённые тени.
— Мы допрашиваем всех, кто остался в таверне и не сбежал, но пока безрезультатно. Одни твердят, что ничего не видели, другие — что спали. Некоторых не можем найти, думаем, либо они покинули деревню сразу после нападения, почуяв неладное, либо их уже нет в живых.
Он замолчал, и в этой паузе повисло невысказанное. Казалось, он борется с собой, с чем-то ещё, что гнетет его сильнее неудачи. Адриан не торопил, давая ему время. Ветер поднял с земли клочья перемерзшего сена и бросил им под ноги. Из глубины конюшни донеслось отдаленное, тревожное ржание лошади, резко разрезавшее ночную тишину.
Наконец Брайан заговорил снова, и его голос стал ещё тише, ещё мрачнее:
— Но, Адриан…Я видел, как она убила его без малейшего колебания. Ни страха, ни сомнения в глазах, просто... перерезала горло.
Он умолк, и его слова повисли в холодном ночном воздухе. Край его плаща хлестнул по ноге от очередного порыва ветра. Адриан остался неподвижен, его взгляд стал тяжёлым, непроницаемым, дыхание почти замерло.
— Это была самооборона, — наконец выговорил он, и слова прозвучали глухо, будто он пытался убедить в этом прежде всего себя, а не своего друга.
— Я знаю, — коротко кивнул тот, но его выражение лица не изменилось. — Но ты и сам прекрасно понимаешь, что это значит. Мы почти ничего о них не знаем. Ни кто они на самом деле, ни откуда у девушки такие... навыки. Ни что на самом деле движет ими.
Он отвернулся, уставившись в узкое, пыльное оконце амбара, за которым клубилась тьма. Его брови сдвинулись, делая взгляд суровым, а подбородок стал резче, острее. Он больше не пытался скрывать свое беспокойство.
— Они могут скрывать что-то куда более серьезное, чем мы предполагаем.
Адриан молча кивнул, опустив взгляд, но его мысли блуждали далеко отсюда. Он видел перед собой не бревенчатые стены амбара и не озабоченное лицо друга, а другое лицо — с сине-лиловыми пятнами на шее, с запекшейся кровью на губах, с острым, уставшим взглядом и с тем едва заметным румянцем, что выступил на щеках, когда их пальцы случайно соприкоснулись у флакона с мазью. Он с силой прикусил внутреннюю сторону щеки, пытаясь прогнать навязчивый образ.
— Я не знаю, кто они такие на самом деле, — тихо, почти про себя сказал он. — Но, если они действительно скрывают такую силу и умение… мы должны выяснить это как можно скорее. До того, как станет слишком поздно.
Брайан кивнул, но не смог скрыть глубокой тревоги, отразившейся в его глазах. В животе у него неприятно сжалось. Вся эта ситуация оставляла во рту горький, липкий привкус опасности. Все шло не так, как планировалось. Что-то в этой истории было гораздо глубже, чем просто попытка нападения. Он посмотрел на друга ещё раз, задержал на нём взгляд и, понизив голос до доверительного, но твердого шепота, сказал с особой настойчивостью:
— Я просто прошу тебя быть осторожным. Очень осторожным. Особенно с ней.
Адриан на мгновение опустил глаза, потом медленно, с усилием выпрямился во весь рост, и в его голосе, обычно сдержанном, вдруг прорезались стальные нотки непоколебимой решимости:
— Не переживай. Мы установим за ними слежку, если они что-то скрывают, мы обязательно это узнаем.
Он остановился, сделав паузу. Его светлые брови сомкнулись в глубокой складке на переносице. Он что-то обдумывал, взвешивая каждую возможность, каждый рискованный ход.