Хранители Севера

«Как приятно…»

Где-то внизу живота вспыхнуло странное, тёплое напряжение. Не пугающее, а согревающее изнутри. Она чуть приподняла голову и встретилась с его прямым, потемневшим взглядом. Его глаза, глубокие, тёмно-зеленые, как хвойный лес в сумерках, казалось, смотрели прямо в неё, завораживали, не позволяя отвести взгляд. Они так и стояли под раскачивающимся фонарем, и весь мир сузился до их переплетенных пальцев. Секунда. Другая. Талли резко, почти грубо выдернула свои руки из его тёплого захвата. Её глаза расширились от внезапно нахлынувшего ужаса, в них снова застыл страх.

— Мелисса! Она в опасности! — выкрикнула она, и, не думая, не оглядываясь, помчалась обратно к таверне, оставив мужчину одного в кольце падающего снега.

МЕЛЛИСА

Девушка лежала на своей узкой постели, уставившись в потолок с таким напряжением, будто силой мысли могла прожечь в нём дыру прямо в ночное небо. Она то хмурила светлые брови, то нервно покусывала нижнюю губу, а её нога под шерстяным пледом мелко и часто подрагивала, выдавая внутреннюю бурю. Мысли неслись вихрем, подобно вьюге, завывавшей за окном, снова и снова возвращая её к недавнему разговору с кронпринцем. Этот надменный тон, этот взгляд, полный холодного превосходства. Он смотрел на неё свысока, говорил так, будто её мнение уже было ничего не значащей пылью под его сапогами.

«Ха, как же. Найдем мы, кому ты будешь указывать»

— Напыщенный индюк, — прошипела она сквозь сжатые зубы, и её глаза, обычно ясные, метнули в темноту злые искры. — Думает, всё будет только по его… Вот чёрта с два!

Её рука с такой силой впилась в край подушки, что суставы пальцев побелели. Гнев, горячий и густой, пульсировал где-то глубоко под рёбрами, требуя выхода. Светлые брови сошлись в одной сердитой складке, губы поджались в тонкую, упрямую линию. Она уже собиралась выпалить в пустоту еще пару отборных, ласковых слов в адрес высокородного особа, как вдруг услышала тихий, едва уловимый скрип за дверью. Мелисса замерла в одно мгновение. В ушах сразу же оглушительно загудел собственный пульс. Все мышцы тела напряглись. Почти не думая, пальцы её руки скользнули под подушку и обхватили знакомую, уютно лежащую в ладони рукоять кинжала.

Дверь отворилась медленно. Слишком медленно и неестественно, как будто кто-то намеренно тянул время, стараясь не издать ни единого лишнего звука. Скрип петель казался оглушительно громким в гнетущей ночной тишине комнаты. Шаг. Ещё один. Осторожный, но тяжелый, мужской.

«Наконец-то, мне необходимо отвлечься.»

Сердце заколотилось чаще, девушка сузила глаза, вглядываясь в густой полумрак. Через узкую щель между занавесками в комнату пробивался тусклый свет уличного фонаря, выхватывая из темноты смутный, но грозный силуэт. Высокий, широкий в плечах, он заполнял собой весь дверной проем. Он стоял почти без движения, но его дыхание было слышно даже издалека. В нос ударила тяжелая волна запаха — дешевый эль и кислый пот. Он смотрел на нее, не отрываясь. Его тусклые, словно мутное стекло, глаза обшаривали её с ног до головы с той же низменной жадностью, с какой хищник разглядывает застрявшую в силке беззащитную птицу.

Ее стройная нога, бледная в полумраке, лениво высовывалась из-под сбившегося одеяла, будто случайно, обнажая изящную лодыжку. Длинные, серебристо-белые волосы, похожие на расплавленное серебро, раскинулись по подушке причудливыми, спутанными прядями, словно после беспокойного сна. Тонкая шёлковая рубашка, почти прозрачная, мягко облегала каждый изгиб её тела. Ткань медленно, предательски сползла с одного плеча, обнажив хрупкую ключицу и кожу цвета слоновой кости, такую гладкую и безупречную, что на ней, казалось, не могло быть ни пятнышка. В тусклом, обманчивом свете фонаря, пробивающемся сквозь щель в занавесках, она казалась неземным видением, слишком прекрасной и беззащитной, чтобы быть настоящей.

Наёмник застыл у кровати, вглядываясь в неё, как голодный хищник, заворожённый лёгкой добычей. Его взгляд стал тяжелым, липким, влажным. Он медленно, почти физически ощутимо скользил по её ноге, бедру, талии, задерживаясь на обнаженном плече.

— Красивая… — хрипло выдохнул он, смакуя слово, перекатывая его на своем языке, покрытом налетом. — Жаль будет убивать.

Его язык нервно, быстрым движением облизал потрескавшиеся, шершавые губы. Запах, исходящий от неё, ударил в нос, опьяняя и кружа. Её кожа в этом свете казалась фарфоровой, хрупкой, готовой расколоться от одного неверного прикосновения. Где-то на задворках сознания всплывали байки, которые он слышал у костров — о северянах, холодных и безжалостных, режущих глотки во сне и убивающих без единого звука. Но сейчас, стоя здесь, он лишь усмехнулся про себя, отбрасывая глупые суеверия. Перед ним спала просто девушка, всего лишь изнеженная, хрупкая дева, за которой некому было присмотреть.

— Дурацкие страшилки, — пробормотал он, не сводя с неё жадных глаз. Победа будет легкой, даже слишком.

Он уже чувствовал тяжесть кошелька с золотом в руке, уже видел уважающие взгляды товарищей, уже мысленно возвращался с её головой, уже почти ощущал терпкий вкус дешёвого вина на своих губах. Но вдруг что-то изменилось в воздухе, что-то щёлкнуло.

Глаза.

Те самые, что были мирно закрыты всего секунду назад, теперь были широко открыты и смотрели прямо на него. Два зрачка, холодных, как отполированный лед, пронзили его насквозь. В них не было ни тени испуга, ни капли растерянности или слабости, только бездонная, мертвенная холодность охотника, который уже прицелился и вот-вот спустит стрелу.

Наёмник непроизвольно сглотнул комок в горле, и звук вышел удивительно громким в тишине. По его позвоночнику побежали противные, ледяные мурашки. Он узнал этот взгляд. Видел его однажды у пленного дикаря с Севера, который, не моргнув глазом, откусил себе язык, лишь бы не выдать сородичей. Это был взгляд человека, уже мертвого внутри и готового в последний миг утащить с собой на тот свет как можно больше жизней. Он даже не успел выругаться. Резкий, короткий свист разрезал воздух. Клинок, блеснувший холодной сталью, вылетел из-под подушки с такой ослепительной скоростью, что глаз не успел уловить даже движение, лишь внезапную вспышку смерти, уже летящую прямо к его горлу.

Мужчина резко отшатнулся, сработал чистейший инстинкт самосохранения. Сталь с тонким свистом рассекла воздух у самого его виска и с глухим, злым стуком вонзилась в деревянный косяк двери, застыв там и подрагивая от удара. Он судорожно выдохнул.

Мелисса лишь недовольно, с досадой цокнула языком, коротким движением головы сбросила с лица мешающую прядь белоснежных волос. Одним резким движением она скинула с себя одеяло, перекатилась через край кровати, создавая дистанцию. Ее рука молнией скользнула к бедру, раздался почти неслышный щелчок, и из специального кожаного ремешка на её бедре выскользнул второй клинок, его лезвие холодно блеснуло в полумраке.

Наёмник криво, по-волчьи усмехнулся, его губы растянулись в некрасивой гримасе. В его глазах, наконец-то, вспыхнула та самая звериная, хищная искра азарта. Он резко взмахнул руками, и из-под его широких рукавов вылетели тонкие, отточенные металлические сюрикены, несясь прямо в её сторону.

Она рванула в сторону, её пальцы впились в первую попавшуюся подушку, и в тот же миг она швырнула её перед собой, создавая импровизированный щит.

Тх-тх!

Металл с противным, влажным звуком вонзился в ткань, прошив пух и перья насквозь. Не теряя ни доли секунды, она со всей силы, с разворота, запустила вторую подушку ему прямо в лицо. Та, беспомощно кружась, полетела в цель. Тот инстинктивно прикрылся рукой, на мгновение ослепленный и сбитый с толку, то ли этой глупостью, то ли внезапной хитростью. Этого мгновения ей хватило. Мелисса прыгнула на кровать, её босые ноги с силой впились в упругий матрас, мощно оттолкнулись, и в следующее мгновение она уже была перед ним, так близко, что видела, как его зрачки от неожиданности резко сузились. Её кинжал скользнул по воздуху, тонко взвизгнув, и оставил на его шее тонкую, аккуратную алую черту.