Страница 45 из 195
— Кто тебя послал?
Ответом ей стал лишь низкий, хриплый смех, больше похожий на предсмертный хрип.
— Вы все умре… — начал он, но это были его последние слова.
В воздухе блеснуло лезвие — одно точное, отточенное до автоматизма движение. Клинок без усилия скользнул по горлу. Изначально белый, искрящийся на утреннем солнце снег вокруг мгновенно окрасился в густой, ужасающий алый цвет. Голова наемника беспомощно откинулась назад, а его глаза, еще секунду назад пылающие ненавистью и злостью, вдруг стали пустыми и стеклянными. Его тело резко обмякло, стало невероятно тяжелым и безжизненным.
Скорчив гримасу отвращения, Талли с силой оттолкнула его от себя, и он с глухим шлепком рухнул на землю. Машинально, почти не глядя, она вытерла окровавленный клинок о толстую кожу своего бедра, оставляя на ней ржавую, неопрятную полосу. Она стояла, тяжело дыша, и смотрела, как алая лужа медленно, но, верно, расползается по снегу, впитываясь в него. Ее грудь судорожно вздымалась, сердце бешено колотилось где-то в горле, не желая успокаиваться.
— Лучшего приема я ожидать и не могла, — прошипела она сквозь стиснутые зубы, с отвращением глядя на свою окровавленную дрожащую руку.
БРАЙАН
Он только что завершил очередной обход, и снег под тяжёлыми сапогами скрипел с особой, тревожной податливостью, будто подсказывая, что эта ночная идиллия — не более чем обман. Казалось бы — полная, оглушающая тишина, ни единого признака опасности, но под кожей у него настойчиво свербело, и спина сама собой напряглась. Ночь будто затаила дыхание, замерла в неестественном, зловещем оцепенении. Улицы вокруг таверны, обычно ещё шумные в этот час, сейчас были пустынны и мертвы: ни заплетающихся языков пьяниц, ни перебранок, ни даже привычного тоскливого лая дворовых псов. Будто все жители разом попрятались по домам, затаившись. Он невольно нахмурился, морща лоб.
«Что-то здесь не так. Слишком… тихо.»
Пальцы сами собой, почти без его ведома, легли на знакомую шершавую рукоять меча у бедра. Его люди все проверили, облазили каждый закоулок, заглянули под каждый подозрительный ящик — не должно было остаться ни единой лазейки для засады. Но под кожей продолжало назойливо зудеть, а внутренний голос, холодный и настойчивый, твердил одно: «Опасность здесь. Она рядом». Он уже почти свернул к освещенному входу в таверну, как со стороны конюшни донесся глухой, короткий звук, будто кто-то попытался вскрикнуть, но ему резко и грубо перекрыли дыхание. Звук оборвался, не успев начаться. Брайан замер на месте.
— Странно… — прошептал он себе под нос, и пар от дыхания застыл в воздухе мутным облачком. — Надо проверить.
Он медленно двинулся вперёд, скользя взглядом по сгущающимся теням, которые плясали и извивались в такт пламени одинокого фонаря. Снег продолжал падать крупными, ленивыми хлопьями, застилая глаза. И тогда он увидел. У стены конюшни, в расплывчатом круге света, стояла стройная, высокая женская фигура. Она с каким-то почти леденящим бесстрастием оттолкнула от себя большое безжизненное тело мужчины, и оно рухнуло в сугроб с мягким, тяжелым звуком. После она наклонилась, и свет скользнул по клинку в её руке, выхватив из мрака движение — быструю, брезгливую попытку вытереть лезвие о кожу своего бедра, счищая с него тёмную, почти чёрную в этом свете кровь.
Брайан застыл, не в силах сделать ни шагу, чувствуя, как ледяная волна ужаса и понимания сковывает его тело.
Она медленно подняла голову. Фонарь, раскачиваемый ветром, качнулся, и жёлтый свет скользнул по её лицу. Половина его была залита кровью, широкая багровая полоса тянулась от виска до самой шеи, теряясь в вороте рубахи. Пряди волос прилипли ко лбу и щекам. Губы, приоткрытые в напряженном усилии, выдыхали прерывистые клубы пара. А глаза... Те самые глаза, которые он видел то смеющимися, то горящими азартом, теперь источали что-то дикое, тёмное и до жути опасное.
Почувствовав его присутствие, Талли резко, почти с яростью развернулась всем телом. Рука с кинжалом молнией взметнулась вверх, и зазубренное лезвие вспыхнуло в воздухе холодным огнём, направленное прямо в его сторону.
— Мисс Талли!
Её взгляд прояснился, мгновение, и рука дрогнула, опускаясь. Плечи вдруг поникли, а все мышцы, напряжённые до дрожи, разом сдали. Она едва держалась на ногах, её слегка покачивало.
— Капитан... — её губы беззвучно шевельнулись.
Он двумя прыжками преодолел разделявшее их расстояние, снег хрустнул под его тяжелыми сапогами.
— Что здесь произошло? Вы... Вы ранены? — его голос сорвался на высокой ноте, выдавая тревогу, которую он тщетно пытался скрыть.
Он остановился вплотную, его глаза метнулись к её лицу, впитывая каждую деталь. Тонкая алая струйка всё ещё сочилась из раны на виске, медленно сползая по щеке и пропитывая ткань ворота тёмным, ржавым пятном. Вопрос был чистой формальностью — ответ был слишком очевиден. Он инстинктивно протянул руку, желая стереть кровь, но девушка резко, испуганно отшатнулась, сделав шаг назад.
— Всё нормально, — коротко, отрывисто бросила она, отводя взгляд.
Но голос, который она пыталась сделать холодным и ровным, слегка дрожал, а Брайан видел гораздо больше: её плечи мелко подрагивали, она скрестила руки на груди, пытаясь согреться. По всему телу пробежала судорога — её буквально трясло от перенапряжения и адреналина.
— Это глубокая рана, её нужно осмотреть, — его собственный голос стал тише, мягче, обрел те самые успокаивающие нотки, которыми он обычно говорил с испуганными лошадьми перед грозой. — Позволь, я буду осторожен.
Талли метнула на него быстрый, настороженный взгляд из-под опущенных ресниц. В её глазах всё ещё плавала тревога и неуверенность. Она замерла в нерешительности, но через мгновение её подбородок едва заметно дрогнул, и она коротко кивнула, позволяя ему сделать шаг ближе.
Брайан медленно приблизился, его тень накрыла её, и он, затаив дыхание, аккуратно провел подушечками пальцев по её виску, раздвинув слипшиеся волосы. Рана оказалась глубже, чем он сначала надеялся — края были рваными, кровавая трещина уходила вглубь, и его сердце сжалось от холодной дрожи.
«Черт. Это нужно зашивать», — пролетело в голове, и хоть голос его звучал ровно и спокойно, внутри всё закипало от бессильной злости. «Я должен был это предвидеть. Моя вина, я не доглядел, не предусмотрел, и теперь она вот здесь, вся в крови...»
На его скуле дернулся мускул. Он сжал кулак свободной руки, до боли впиваясь ногтями в ладонь, сдерживая порыв выругаться, выплеснуть всю ярость, что клокотала в груди. Но нельзя было пугать её ещё больше.
Талли сама не понимала, почему её так трясет. Ноги сводила судорога, колени подкашивались. Сердце колотилось с бешеной силой, каждый удар отдавался глухой болью в висках. Дыхание сбилось, стало частым и рваным, воздуха катастрофически не хватало. Внезапно, она почувствовала тепло. Опустив взгляд, с удивлением увидела, как её дрожащие, побелевшие от холода пальцы оказались заключены в большие, крепкие и удивительно тёплые ладони мужчины. Она даже не поняла, как это произошло — он не спрашивал, просто взял её руки в свои, словно так и должно было быть.
— Ледяные... — тихо пробормотал он, глядя на её пальцы, и начал медленно, аккуратно растирать их своими грубоватыми, покрытыми лёгкими мозолями большими пальцами, делая круговые движения, согревая.
Она не помнила, когда в последний раз кто-то касался её с такой осторожностью. Его руки были обжигающе горячими, сильными, но в них сейчас была нежность, которую она не ожидала. Жар от его ладонь проникал под её кожу, поднимался по предплечьям, растекался по плечам и груди, разгоняя ледяное оцепенение. Она даже не сразу осознала, что дрожь постепенно отпускает её. Непроизвольно она сделала маленький шаг вперёд, инстинктивно стремясь к источнику тепла. Ей захотелось, чтобы это мгновение растянулось. Её нос уловил его запах — свежий, с легкой горчинкой цитруса. Талли глубже вдохнула, и постепенно дыхание начало выравниваться, а паника отступать, тая под его прикосновениями.