Хранители Севера

Наставник выдернул клинок одним резким движением. Тяжело выдохнув, он провёл тыльной стороной ладони по лицу, оставляя на коже липкие полосы. На лезвии, забрызганном алой влагой, вспыхнули руны — древняя гравировка задышала неровным, багровым светом. Он склонил голову, сжал пальцы и, прикрыв глаза, влился в общий, гортанный ропот. Глухое бормотание набирало мощь, сливаясь в рваный, нарастающий хор. Воздух с каждой секундой густел, напитываясь силой их слов. Он дрожал, вибрировал, выл от напряжения. Птицы, ещё недавно парившие в небе, с пронзительными криками заметались и устремились прочь. Вдруг наступила тишина, будто сама природа замерла в ужасе. Не стало слышно ни ветра, ни щебета, ничего, кроме собственного сердца.

И тогда кровь зашевелилась. Алые потоки дёрнулись, будто по ним ударили невидимым кнутом, и поползли. Сначала медленно, нерешительно, затем быстрее, увереннее. Они вытягивались в тонкие, извилистые нити, сплетаясь в сложные, забытые миром узоры. Края этих кровавых линий дымились, будто кровь кипела, а по мере завершения рисунка земля содрогнулась и издала низкий, протяжный стон. Ритуал был завершён. Небо на глазах почернело. Тьма поползла вверх, сжирая солнце, пока не поглотила его целиком. Воздух затрещал, будто сама реальность рвалась по швам. Грань содрогнулась, и по её невидимой поверхности побежали трещины, изливая в мир багровый, ядовитый свет. Оттуда, из разлома, хлестнуло чёрное пламя. Оно вспыхнуло яростно, рванувшись во все стороны кривыми, ненасытными языками. Этот огонь не грел, а высасывал тепло, жизнь, саму надежду. Багровые молнии, словно живые щупальца, яростно рвали пространство, с каждым ударом растягивая зияющую рану в ткани мира. Грань, та самая невидимая стена, что веками разделяла миры, сотрясалась в предсмертных судорогах, то сжималась, пытаясь затянуться, то снова расползалась под натиском тьмы. Из глубин разлома вырвался оглушительный, низкий рёв, от которого закладывало уши. Он был одновременно бесконечно далёким и пугающе близким, проникая в кости, в мозг, пробуждая древний, животный ужас. В багровом мареве за трепещущей пеленой грани угадывалось нечто огромное, жаждущее вырваться на свободу. На миг показалось, что Грань дрогнула, будто неведомая сила из последних сил пыталась затянуть разрыв, но тьма наступала с чудовищной настойчивостью. Стало ясно: она вот-вот рухнет.

— Получилось! — хриплый, сдавленный крик вырвался из груди Джафара.

Он задыхался от нестерпимого, пьянящего ликования. Его глаза, широко раскрытые, лихорадочно блестели, а на потрескавшихся губах застыла судорожная, почти безумная улыбка. Грань трещала и содрогалась, её защитные волны бились в предсмертной агонии, но разлом уже было не остановить.

— Мы… наконец-то смогли… — сипло прошептал он, с трудом сдерживая рвущийся наружу вопль торжества.

Слова звучали как молитва, полная благоговения и одержимости. Радость накатывала лавиной, захлёстывая рассудок, пьяня разум. Хотелось кричать, хохотать до хрипоты, разорвать глотку в безумном восторге. То, ради чего они жертвовали всем, вот-вот свершится. Его дрожащие пальцы впились в грубую ткань плаща, сжимаясь в кулаки до хруста.

— Глава будет доволен… — выдохнул он, и в голосе звенела почти детская надежда.

Красно-чёрные всполохи магии яростно искрились, разбегаясь во все стороны. Они танцевали в воздухе, извиваясь и с шипением прожигая снег, оставляя на белоснежном покрове чёрные, обугленные язвы. Заворожённый этим гибельным зрелищем, невысокий, полноватый Карл неловко вытянул руку, пытаясь поймать одну из искр. Его обнажённые пальцы дрожали, когда огненная капля коснулась ладони. Искра вспыхнула ослепительно, мгновенно прожигая кожу до мяса, и взорвалась, оставив на ладони дымящийся чёрный ожог.

Резкая, обжигающая боль пронзила руку. Карл неприятно, по-бабьи взвизгнул и судорожно прижал обожжённую кисть к груди.

— Идиот! — раздался грозный рёв Джафара.

Он грубо оттащил подчинённого за капюшон и с силой швырнул того в снег. Горячая, стремительная ярость подкатила к горлу, слишком много было поставлено на кону, чтобы терпеть рядом такое ничтожество. Но прежде, чем он успел обрушить на Карла свой гнев, разлом содрогнулся с новой силой. Громоподобный рык заставил их вздрогнуть. Грань блекла, её очертания таяли, расползаясь. Разлом ширился, полыхая угольно-чёрным холодным огнём, и в сгущающемся мраке, прорывающемся сквозь трещину, вспыхнули два алых глаза. Они горели, как раскалённые угли, полные ненависти ко всему живому. Чёрный туман обволакивал их, извиваясь и струясь. Он растекался по краям разлома, сливался с ним, вползал в этот мир и заполнял всё вокруг. Два немигающих алых глаза пристально впились в них. В этом взгляде не было ничего человеческого, только ярость.

Карл вздрогнул, ощутив на себе тяжесть этого взора. Дыхание перехватило, зрачки расширились от ужаса, лицо приобрело болезненный восковой оттенок. Шаг. Ещё один. Он медленно, неуклюже пятился назад, не в силах оторвать взгляд от разлома.

— Трус, — сквозь стиснутые зубы процедил Джафар, с презрением глядя на жалкую фигуру.

Он тут же забыл о нём уже обернувшись к разрушающейся Грани. Ветер, пропитанный чужеродной магией, вибрировал, обжигая лицо, но мужчина не замечал ничего, кроме торжества в груди. На губах медленно расползалась холодная улыбка, исполненная абсолютной победы. Совсем скоро в этот мир ступят Звери Хаоса, и их гильдия вернёт себе утраченное величие.

— Совсем скоро… — хрипло выдохнул он, почти теряя голос от нарастающего волнения.

Карл, неотрывно наблюдавший за разрывом, краем глаза уловил движение наверху. В груди резко кольнуло, то ли от холода, то ли от внезапного предчувствия. Он медленно, будто против воли, поднял голову. Спустя несколько секунд его рот бессильно приоткрылся.

— С-смотрите! — его голос сорвался на хриплый, полный ужаса шёпот, а толстый, дрожащий палец беспомощно ткнул вверх.

На краю обрыва, едва различимые на фоне ослепительного льда, стояли они — Асуры. Те самые северные демоны из рыцарских баек. Впереди всех хрупкая на вид девушка. Ледяной ветер трепал её короткие, белые волосы. Тонкие, но цепкие пальцы уверенно держали тетиву туго натянутого лука. Оружие, изогнутое, как полумесяц, казалось продолжением её руки. Со стороны её можно было принять за юношу: узкие плечи, плоский живот, резкие движения, но при ближайшем рассмотрении угадывались мягкие изгибы бёдер и лёгкий силуэт груди, подчёркнутый облегающей, кожаной броней. Костюм из странного, матового материала плотно облегал тело, переливаясь тусклым блеском при каждом движении. Она замерла в идеальной стойке, каждый мускул напряжён. Казалось, ещё миг, и стрела сорвётся с тетивы, чтобы найти свою цель.

— Опять они за своё!

Незнакомка даже не пыталась скрыть раздражения. Голубые глаза, отливающие холодным серебром, сузились, зрачки превратились в две тонкие щёлочки. Пухлые губы сжались в упрямую ниточку, брови сдвинулись к переносице. Длинные пальцы, покрытые мозолями, впились в лук так, что костяшки побелели.

— А ты что хотела? — хмыкнул слева от неё крепкий парень, лениво растягивая губы в нахальной ухмылке. Его голос прокатился низким баритоном с хрипотцой, будто рычание медведя, разбуженного посреди спячки. На груди поблёскивал медальон из чёрного металла: птица с распахнутыми крыльями, застывшая в прыжке. За спиной маячила массивная рукоять меча, обмотанная потёртой кожей. Он разминал пальцы, сжимая и разжимая кулаки. Мускулистые руки, покрытые шрамами, напоминали о десятках схваток. При невысоком росте он казался живой горой мышц: широкие плечи, мощная грудь, толстая шея, и даже его низкий рост не делал его менее грозным.