Страница 2 из 195
Глава 1
Неразборчивый шёпот доносился у подножия ледяной стены, теряясь в завываниях ветра. Четыре тёмные фигуры, укутанные в плотные плащи, стояли в тесном кругу. Их капюшоны, покрытые ледяной коркой, скрывали лица. Обнажённые ладони, давно потерявшие чувствительность, посинели от холода. Лишь лёгкая дрожь, пробегавшая по телам, выдавала внутреннюю борьбу, кипевшую под слоями одежды. В прорезях капюшонов пылал безумный, лихорадочный блеск.
Чужаки прикрыли глаза и обратились внутрь себя к тёмной, дремлющей энергии. Она откликалась неохотно, вяло, будто сама природа восставала против их замысла. Пальцы, почти одеревеневшие от холода, нащупали незримые нити силы. Сцепив руки в плотный замок, они зашептали, вплетая в каждое слово запретную магию. Четыре голоса слились в зловещий монотонный гул. Воздух вокруг сгустился, стал тяжёлым и вязким.
— Мы взываем к тебе… Услышь наши молитвы… Приди в наш мир, — прозвучало на ломаном, древнем языке, и слова, казалось, обожгли ледяной воздух.
Вихрь магии с сухим треском сорвался с невидимых оков, раскалывая пространство, но этой мощи всё ещё не хватало, чтобы разорвать Грань. Чужаки уже не шептали, а хрипели и рычали. С каждым слогом их губы обнажали стиснутые зубы, лица искажались гримасами одержимости. По вискам струился пот. Концентрация давалась всё тяжелее, разрыв поглощал чудовищное количество сил, но они чувствовали: сегодня Грань истончилась до предела.
— Пора, — прозвучал грубый, сдавленный голос.
Высокий темноволосый мужчина, на вид лет тридцати, резко скинул капюшон. Его обветренные губы растянулись в пугающей, неестественной улыбке, а в тёмных, бездонных глазах вспыхнул огонь долгожданного предвкушения.
— Скоро… — выдохнул он, и в этом коротком слове звенела вся его нетерпеливая, годами копившаяся ярость.
«Наконец-то этот мальчишка послужит высшей цели. Как долго мы шли к этому...»
Он едва сдерживал дрожь возбуждения.
«Но нужно торопиться, пока не появились они!»
Мужчина резко кивнул юноше, и тот, будто марионетка, вышел в центр круга. Остальные фигуры плотнее сомкнули кольцо. Магия завихрилась вокруг, скользя по коже ледяными, невидимыми щупальцами.
— Сегодня мы разрушим Грань! — его голос прозвучал торжественно и громко, заглушая вой ветра.
Юноша медленно, почти механически, скинул свою накидку, оставаясь в тонкой льняной рубахе и грубых штанах. Мороз мгновенно впился в его тело тысячами игл. Он поёжился, инстинктивно обхватив себя руками, пытаясь сохранить жалкие крупицы тепла, но, встретившись с ледяным взглядом карих глаз, тут же опустил руки, и они беспомощно повисли вдоль тела.
— Встань на колени, — последовала короткая команда.
Мальчик покорно опустился на колени, проваливаясь в хрустящий снег. Лёд тут же впился в кожу жгучей болью. Он вскинул голову и, как побитый щенок, преданно, с последней надеждой посмотрел в глаза тому, кто когда-то вытащил его из уличной грязи. Но сейчас в этих глазах не было ни капли тепла, только равнодушие. Сердце юноши сжалось от предчувствия, пальцы впились в ладони, оставляя кровавые следы, но он не отводил взгляда, всё ещё цепляясь за призрачную веру. Может, где-то там, за этой маской, осталась хоть искра прежней заботы?
Мужчина медленно обвёл взглядом остальных, замерших в напряжённом ожидании, и кивнул. Воздух снова наполнился нарастающим шёпотом — голоса сплелись в единую молитву. Он же тем временем потянулся к рукаву и извлёк небольшой, изогнутый кинжал. Стальное лезвие, выплавленное из чистого серебра, холодно блеснуло в утреннем свете. От рукояти до острия по клинку вилась сложная гравировка — древние письмена, наполненные тёмной силой. Мужчина повернул лезвие, поймав солнечный луч, и свет скользнул по буквам, заставив их вспыхнуть багровым отсветом.
— Ты готов? — его голос внезапно стал мягким, почти ласковым, каким бывал в далёком прошлом.
Шёпот вокруг нарастал, превращаясь в оглушительный гул, будто тысячи голосов взывали из самой преисподней. Юноша дёрнулся, увидев холодный блеск клинка. В его глазах вспыхнул ужас и непонимание. Его наставник, его спаситель... Неужели он...
«Нет. Не может быть...»
Мужчина, заметив смятение, натянуто ухмыльнулся. Это была жуткая, безжизненная гримаса, будто кукловод дёрнул за невидимые ниточки.
«Осталось потерпеть совсем немного», — пронеслось в его голове, и в глазах вспыхнуло нетерпение.
— Всё хорошо, Тири, — его голос вновь обрёл ту мягкую, почти отеческую заботливость, от которой у юноши ёкнуло сердце. — Помни, ты был избран. Ты единственный, кто может это сделать. Тебе нечего бояться, мой мальчик. Хаос помнит всех своих верных слуг и непременно вознаградит тебя. Так прими же с честью своё предназначение.
«Мой мальчик...»
Тири замер. Он не слышал этого обращения так давно. В голосе наставника было столько тепла, что происходящее вдруг показалось не страшным, а необходимым, почти что правильным. Что-то дрогнуло в его груди, и мучившая его тревога словно растаяла под этим взглядом.
«Конечно, наставник прав.»
Он не причинит ему зла.
«Как я вообще мог усомниться?..»
Тири судорожно втянул ледяной воздух. Губы его побелели, и с каждым вдохом внутри будто расцветал иней, сковывая лёгкие.
«Гильдия борется за правое дело. Мы всего лишь хотим остановить северных варваров, грабящих наши города.»
В следующее мгновение воздух вокруг задрожал — сначала едва заметно, затем всё сильнее, наполняясь нарастающим гулом. Тири почувствовал, как волосы на руках встают дыбом. Где-то за гранью видимого, словно острые когти, царапали саму ткань реальности. Сердце заколотилось с такой силой, что, казалось, вот-вот выпрыгнет из груди. Эти новые, чуждые ощущения начали пугать, и беспокойные мысли снова зашевелились в сознании.
«Что-то идёт не так...»
Он инстинктивно сделал шаг назад, но в этот момент знакомая ладонь легла ему на плечо. Взгляд юноши, словно заворожённый, прилип к массивному, зелёному камню в серебряной оправе на руке наставника. С каждой секундой камень темнел, поглощая свет. Тири не мог отвести глаз. Вскоре рука на плече исчезла, а вместе с ней ушло и мнимое тепло, оставив лишь пустоту. Веки дрогнули, и глаза вновь заблестели, но теперь в них не было ни капли колебаний, только та самая слепая преданность. Камень на пальце наставника почернел окончательно, став похожим на осколок ночного неба.
— Во имя хаоса, — прошептал мужчина, и его пальцы нетерпеливо, почти похотливо, сжали рукоять кинжала.
— Во имя хаоса, — бездумно, как эхо, повторил Тири, его голос был пустым и плоским.
Мужчина не медлил.
Замах.
Лезвие сверкнуло в морозном воздухе, описав короткую смертоносную дугу. В последний миг Тири увидел в глазах наставника то, чего не замечал раньше: лихорадочный, блеск фанатизма, смешанный с холодным расчётом. Клинок вошёл бесшумно. Сначала юноша не почувствовал боли, лишь странное, обжигающее тепло, растёкшееся по груди. Он посмотрел вниз и увидел, как серебряное лезвие исчезает в его плоти, а по гравировке стекает алая нить. Он запрокинул голову, в последний раз глянув на ослепительно ясное небо. В глазах вспыхнул болезненный зелёный отсвет, на мгновение затмивший зрачки, но тут же погас, оставив лишь пустой, остекленевший взор. С губ сорвался короткий, ломкий вздох, и тело, потеряв опору, тяжело обмякло, оседая в снег.
Тири рухнул на бок, ударившись виском о промёрзшую землю. Алая кровь хлынула из раны, жадно впитываясь в снег. Она текла слишком быстро и обильно, будто её влекла к себе неведомая сила, тянущая жизнь вглубь земли.