Страница 29 из 39
— Мы не подведём.
Сицилия кивнула. Лестар резко бросил:
— Пора.
Он даже не взглянул на Талли. Та невольно поджала губы. Радость, блеснувшая было в глазах, угасла. Она ждала хотя бы взгляда, хотя бы кивка, чего угодно, что могло бы означать: «Береги себя», но он так и остался стоять в стороне, словно чужой. Спина прямее клинка, взгляд устремлён куда-то вдаль, где не было ни её, ни этого момента, ни того, что могло бы дрогнуть в его душе.
Королева Сицилия, заметив это, задержала взгляд на Талли. Ничего не сказала, только чуть сжала её запястье, надевая браслет.
«Ну и пусть, — подумала она, откидывая лишнее. — Я справлюсь и без него»
Бернар стоял рядом и видел, как побледнело её лицо, как дрогнули ресницы. И всё же она не отступила, не опустила голову, только слегка отвернулась, будто смотрит на крепость.
Небо над площадью вспыхнуло белыми крыльями — ввысь взмыла стая птиц. Они кружили над башнями, подхватывая слова королевы, и несли их дальше, к самым краям мира.
— Идите с честью! — голос Сицилии прорезал морозный воздух. — Пусть сила предков направляет вас, а тьма боится даже взглянуть вам в спину. Да пребудет с вами сила богов и острота клинков!
На мгновение всё застыло, как перед ударом грома, а потом площадь взорвалась. Люди кричали, поднимали руки, кто-то рыдал. Дети визжали, старики вытирали глаза, женщины махали платками. Толпа расступилась, открывая дорогу.
Мелисса шла первой. Смотрела вперёд, не позволяя себе оглянуться. Внутри всё сжалось, воздух стал вязким, сердце билось так, что, казалось, его слышат стражи на башнях. Браслет на запястье пульсировал напоминанием: обратной дороги нет. Талли шла чуть сбоку. Лицо светилось улыбкой, но в уголках губ дрожало напряжение. Она здоровалась с жителями, поднимала руку, ловила взгляды. Бернар замыкал тройку. Лицо его мрачнело с каждым шагом. Он не искал глазами никого, не кивал, не улыбался. Он шёл туда, где его ненавидели, и был к этому готов.
Королева осталась стоять на месте, взгляд не отрывался от одной фигуры.
«Мелисса…»
В глазах горели и страх, и надежда. Она не произнесла ни слова, не сделала ни жеста, но дочь чувствовала это прощание каждой клеткой, хоть и не обернулась, не замедлила шаг, только чуть прямее выпрямила спину. В груди болезненно сжалось, и холодное предчувствие коснулось сердца: путь не будет лёгким, и домой они не вернутся прежними.
Они уходили всё дальше под гул толпы, звон голосов, крики птиц. Двое воинов замыкали строй. Снег хрустел под сапогами. И вот, среди белой пелены, выросла ледяная стена — несокрушимая, уходящая в небо до самых серых облаков, теряющаяся за горизонтом. Её гладкая поверхность сияла тусклым синим светом, будто под слоем льда мерцали запертые звёзды. Мороз от неё веял за десятки шагов, обжигая кожу и сбивая дыхание. Она отделяла их от остального мира, дарила защиту и одновременно сдерживала тьму по ту сторону. Мелисса замерла всего на миг.
— Помнишь, когда мы впервые увидели её? — тихо спросила Талли.
Мелисса кивнула. Тогда, совсем маленькой, она стояла здесь, вцепившись в руку подруги, и смотрела на стену как на чудо. Это чувство не ушло, стало только глубже, острее.
Двое воинов шагнули вперёд, их ладони коснулись льда. В том месте разлился мягкий голубой свет, пробуждая стену от тысячелетнего сна. Лёд задрожал, пошли трещины, сплетаясь в древние руны. В центре открылся узкий проход. Девушка бросила взгляд через плечо. Где-то позади, в снежной дымке, угадывались очертания куполов крепости — её дом, всё, что она знала и любила, ещё миг, и они исчезнут, растворятся в белой пелене. Она вдохнула полной грудью, задержала дыхание, пытаясь сохранить частичку родного воздуха, и решительно шагнула вперёд.
Талли, почти вприпрыжку, последовала за ней, боясь, что если задержится, то проход захлопнется, и ей снова придётся остаться там, где она больше не хотела быть. Бернар замешкался. Взгляд скользнул вверх, к серому, низкому небу. Он пытался запомнить каждый оттенок, каждую тучу на случай, если больше никогда не увидит этого. Затем качнул головой, отгоняя тяжёлые мысли, и шагнул внутрь. Проход тотчас сомкнулся за его спиной, отрезая путь назад.
Внутри было тихо. Стены туннеля светились изнутри, будто в толще пульсировали живые звёзды. Проход жил, двигался вместе с ними. С каждым шагом становилось светлее. Тишина нарастала, эхо звучало глухо. А затем — вспышка, и за ней — открытое пространство.
Чужой мир.
Мелисса коснулась рукояти меча. Пальцы привычно сомкнулись вокруг неё.
«Всегда быть начеку, даже когда кажется, что всё спокойно».
«Всегда быть начеку, даже когда кажется, что всё спокойно.»
Они остановились перед выходом. Свет ослеплял, как рассвет после долгой ночи.
— Вот оно, — произнесла она почти шёпотом.
Девушка скосила глаза на друзей. Талли уже трепетала от нетерпения, переминаясь с ноги на ногу, глаза сверкали.
— Ну что вы как дети? Пошли уже! — воскликнула она, хлопнув ладонями по бёдрам. — Мне не терпится! Хочу увидеть Бермон, вдохнуть его воздух!
Бернар метнул на неё тяжёлый взгляд, фыркнул и закатил глаза. Он выглядел ещё более мрачным, чем обычно.
Мелисса бросила на него беспокойный взгляд и беззвучно проговорила губами:
— Всё будет хорошо.
Он прочитал, коротко кивнул.
Талли закатила глаза:
— Ох, ну что с вами? Давайте уже, нас ждёт приключение, а вы тут драму разыгрываете.
Она подпрыгнула и встала на носки, надеясь увидеть, что там, за ослепительным светом. Мелисса не сдержала лёгкой усмешки. Её напряжение чуть ослабло, растаяв под напором энергии подруги.
— Согласна, от этого не сбежать.
Бернар лишь кивком указал на выход. Девушка сделала глубокий вдох, ощущая, как холодный воздух обжигает лёгкие, и решительно шагнула вперёд, в неизвестный мир, что ждал их за ледяной стеной.