Хранители Севера

Не спеша, Принц двинулся вдоль стены, его конечная цель была ясна лишь ему одному. У дальней массивной колонны, в уединённой тени, его уже ждал Брайан. Сегодня тот выглядел как само воплощение дерзкой, почти опасной мужской элегантности. Тёмно-бордовый мундир облегал его крепкое, тренированное тело с подчёркнутой точностью, говорящей о силе, привыкшей к дисциплине и резкому движению. Ни одной лишней детали, ни одного броского аксессуара, только безупречный крой и воротник белоснежной рубашки, небрежно расстёгнутый на одну пуговицу, открывающую узкую полоску загорелой, испещрённой мелкими шрамами кожи. Подойдя почти вплотную, они коротко, почти незаметно переглянулись.

— Готов? — голос Брайана был низким, почти неразличимым под нарастающие аккорды оркестра.

— Не знаю, когда я вообще бываю готов к подобному, — отозвался Адриан, и его пальцы сами потянулись к ближайшему столику с хрустальными бокалами, где искрилось игристое вино.

Он поднёс бокал к губам и сделал неспешный, маленький глоток. Прохладная, живая жидкость мягко обожгла язык миллионами крошечных, взрывающихся пузырьков, оставив после себя свежий, чистый вкус спелого летнего винограда. На мгновение он закрыл глаза, позволив этому простому ощущению разлиться по уставшему телу, отгоняя прочь остатки накопившейся напряжённости.

Брайан, наблюдая за ним, усмехнулся одним уголком губ и склонил голову набок, словно изучая редкий и любопытный экспонат.

— Не торопись, — проговорил он вполголоса, переходя на их личный, доверительный тон. — Насладись хотя бы этим моментом. Пока есть возможность.

— Они опаздывают, — заметил Адриан, и его взгляд снова принялся скользить по толпе, выхватывая знакомые лица, фиксируя нервозные улыбки и слишком быстрые, суетливые движения вееров.

— Я знаю, — коротко хмыкнул Брайан, прищурив свои острые, всё подмечающие глаза. Он отпил из своего бокала, и его глоток был таким же уверенным и стремительным, как и он сам. — Ты что, девушек не знаешь? Им вечно не хватает времени на последние штрихи. Но можешь не волноваться, мне уже доложили — они на подходе.

— Но ты же прекрасно понимаешь, — голос мужчины понизился до опасного, интимного шёпота, предназначенного лишь для одного уха, — они совсем не обычные девушки. И их опоздание может быть знаком.

— Да уж... — Брайан на мгновение задумался, его насмешливый взгляд стал чуть более серьёзным и пристальным, но лишь на мгновение. Потом его губы растянулись в той самой, знаменитой лукавой, обезоруживающей улыбке. — Но всё-таки девушки, со всеми вытекающими... вечными особенностями.

Принц слегка, почти незаметно склонил голову, и напряжённый уголок его рта дрогнул, готовый превратиться в улыбку.

— Посмотри, — тихо, с лёгким намёком на облегчение, выдохнул он.

МЕЛИССА

Девушки почти бежали по бесконечным, сияющим мрамором коридорам дворца, отчаянно приподнимая подолы своих бальных платьев, которые внезапно казались невыносимо тяжёлыми. Шёлк шелестел и вздымался вокруг их ног, словно живое, встревоженное существо, пытающиеся замедлить их бег. На них оборачивались все: и служанки, застывшие с подносами в руках, и дворецкие с ключами на поясах, и даже неподвижные, как каменные изваяния, стражники у резных арок — их обычно бесстрастные лица на мгновение искажало неподдельное изумление. Гулкие, торопливые шаги девушек громко отдавались под высокими сводами, нарушая чопорную, церемонную тишину, возвещающий всей округе, что они опаздывают, и каждая упущенная секунда на счету.

— Чёрт, — выдохнула Талли, на ходу пытаясь расправить непослушную складку на своём платье и нервно дёргая край юбки с тончайшей серебряной вышивкой, напоминающей морозные узоры. — Этот проклятый узор... он хоть ровно идёт?..

Она мельком, почти истерично осмотрела сложный рисунок, тянувшийся вдоль всего подола, будто от его безупречности и симметрии зависела не только её репутация, но и судьба всего вечера. И в каком-то смысле так оно и было. Сердце колотилось у неё в груди, отчаянно и громко, заглушая даже эхо собственных шагов по холодному мрамору. В голове крутился лишь один навязчивый, яркий образ: ослепительный зал, льющиеся волны музыки, и он. Брайан. Его твёрдая, уверенная походка, когда он пойдет через всю толпу, не сводя с неё зелёных, насмешливых глаз. Его рука, протянутая для приглашения на первый, самый важный танец. И, конечно же, самое сладкое, самое желанное — выражение лица принцессы Доротеи, когда та с изумлением и сдерживаемой яростью поймёт, кого он выбрал.

Мелисса бежала рядом, но её мысли витали далеко от бальных залов и танцев. В каждом повороте коридора, в каждой нише со статуей, у каждого занавешенного тяжёлой тканью арочного проёма её взгляд лихорадочно выискивал одну-единственную, знакомую до боли фигуру.

«Он должен уже быть здесь. Где он? Почему его нигде не видно? Если с ним что-то случилось по дороге...»

Грудь сжалась от холодной, липкой тревоги, с каждой секундой нараставшей, как волна перед крушением, грозя захлестнуть её с головой и унести в пучину паники.

— Чёрт возьми! — Талли резко остановилась, едва не врезавшись носом в огромные белые двери, ведущие в бальный зал. За ними уже ясно слышались приглушённые, но мощные звуки оркестра и нарастающий гул сотен переплетающихся голосов. Она сжала кулаки, и в её широко распахнутых глазах плескалась настоящая ярость, смешанная с животной паникой.

— Если этот болван не появится в ближайшую же минуту, я придушу его собственными руками! И его любимый меч ему не поможет!

Перед ними уже стоял глашатай с резным деревянным жезлом в руках, готовый провозгласить их прибытие перед всем высшим обществом королевства. Он уже глубоко вдохнул, грудь его высоко поднялась под расшитым камзолом, а посох замер в воздухе, готовый громко ударить о сияющий пол, но Мелисса резко, почти отчаянно вскинула руку, и её голос, сорвавшийся на пол-октавы выше обычного, разрезал напряжённую тишину преддверия:

— Подождите!

Её взгляд лихорадочно метнулся по-пустому, безмолвному коридору за спиной, выискивая в полумраке знакомый силуэт.

«Где же ты, Бернар? Где?»

Глашатай замер в нелепой, застывшей позе, растерянно уставившись на главную горничную, которая лишь едва заметно пожала узкими плечами, всем видом показывая, что не понимает причины задержки.

— Не знаю, где этот бестолковый, — сквозь стиснутые зубы прорычала Талли, сжимая кулаки так крепко, что тонкая лайковая перчатка натянулась на побелевших костяшках, — но, если он опоздает хотя бы на секунду, у него будут очень, очень большие проблемы!

К ним, бесшумно скользя по мрамору, поспешно приблизилась старшая горничная. Её обычно невозмутимое, строгое, как маска, лицо выражало теперь крайнюю степень обеспокоенности, а нахмуренные брови почти сходились у переносицы.

— Ваше Высочество, — обратилась она к Мелиссе, склонившись в идеально выверенном, почтительном поклоне, но в её потухших глазах читался немой, настойчивый вопрос. — Что-то случилось? Вас что-то беспокоит? Гости уже в сборе.

Девушка застыла. На миг, всего на одно короткое, дрожащее мгновение, она почувствовала, как знакомая, тёмная тревога сжимается в груди тугой, ледяной змеёй, готовясь ужалить. Мысль, которую она всё утро отгоняла прочь, вдруг обрела чудовищную, ужасающую реальность и вес.

«А если он не просто опаздывает? Если он не придёт вовсе? Если с ним что-то случилось? Почему его до сих пор нет? Он никогда не опаздывал так надолго.»