Страница 183 из 195
Холодная, липкая паника подбиралась всё ближе, подступая к самому горлу, сдавливая виски.
«А вдруг это Гильдия Нечистых? Если они выследили его по дороге? Если схватили, когда он возвращался от Саймона? Что тогда делать? Мы не можем просто войти на бал, улыбаться и танцевать, пока не узнаем, что с ним…»
— Нет, ничего страшного, — сказала она вслух совершенно ровным, почти ледяным голосом, и сама удивилась, как он не дрогнул, не выдал внутренней бури. Но глубоко внутри, в самой глубине её существа, уже начинал нарастать тревожный, оглушительный грохот, предвещающий настоящую бурю.
— Даже не думай, — Талли резко развернулась к ней, перехватывая её взгляд. Её прищуренные глаза блестели стальным, предупреждающим отблеском; она читала подругу как открытую книгу и точно знала, куда та мысленно направляется. — Я тебя знаю. И нет. Просто нет. Мы не уйдём.
Принцесса отвернулась, сжав бледные, лишённые румянца губы в тонкую, упрямую линию. Её пальцы бессознательно, с силой скомкали нежный шёлк своего роскошного платья, не чувствуя его ценности.
— А если с ним правда что-то случилось?.. — её голос прозвучал приглушенно, почти шёпотом, полным невысказанного страха и вины.
Подруга раздражённо, с шумом вздохнула, сцепила руки на груди так, что тонкие швы на перчатках заскрипели под напряжением. Она изо всех сил сдерживала готовую вспыхнуть ярость, но её щёки уже залил яркий, гневный румянец.
— Он взрослый мальчик, вооружённый до зубов, и прекрасно сможет сам разобраться во всём, во что вляпался, — её голос прозвучал твёрдо, отчеканивая каждое слово, но в нём явно слышалось нарастающее нетерпение и досада. — Мы весь день готовились к этому моменту, мы должны были войти вместе, все вместе, и теперь ты хочешь просто всё бросить и уйти сломя голову на его поиски?
Мелисса опустила взгляд, чувствуя, как на её плечи давит невыносимая тяжесть долга и ответственности. Она прекрасно понимала раздражение Талли, понимала, как важен для неё этот вечер, как она мечтала увидеть Брайана, блистать и танцевать. Но её собственный долг, долг правителя и друга, стоял неизмеримо выше любых личных, пусть и таких сильных, желаний. Она не могла думать только о себе и своём счастье, если Бернар и правда находился в опасности. Она не имела права игнорировать этот голос интуиции, этот холодный ужас в груди.
Девушка уже сделала твёрдый шаг назад, её тело развернулось в противоположную от дверей сторону, когда за её спиной, из глубины тёмного коридора, внезапно раздался сбивчивый, запыхавшийся, но до боли знакомый и такой долгожданный голос:
— Успел! Я здесь!
Бернар ворвался в коридор, тяжело дыша, будто за ним гналась целая армия преследователей. Он на ходу застёгивал чёрные пуговицы своей парадной рубашки, и один рукав всё ещё беспомощно болтался, обнажая белоснежное запястье. Повезло, что волосы у него были коротко острижены, иначе сейчас они определённо торчали бы во все стороны, как после урагана. Его голубые глаза лихорадочно блестели, а на лбу и висках выступала мелкая испарина.
— Где ты пропадал?! — рявкнула Талли и в ту же секунду подскочила к нему, влепив кулаком по плечу так, что у него едва не перекосилось лицо от внезапной боли и неожиданности.
— Ай! — юноша поморщился, инстинктивно дёрнувшись назад. Удар пришёлся точно в то самое место, где под тонкой тканью рубашки ещё ныла и саднила свежая, не до конца зажившая рана после ночного происшествия. — Ты с ума сошла?! — он отшатнулся, поднимая ладони в защитном жесте, — Я же успел, как и обещал!
Мелисса выдохнула так глубоко и облегчённо, что у неё на мгновение закружилась голова. Плечи её непроизвольно опустились, будто с них наконец-то сняли невидимый, давивший все эти долгие минуты каменный груз.
— Мы едва не пропустили из-за тебя весь бал! — выпалила Талли, вызывающе вздёрнув острый подбородок. Её голос звенел от сдерживаемой ярости, а рука вновь инстинктивно замахнулась для очередного «воспитательного» толчка, но вдруг замерла в воздухе. Её цепкий взгляд скользнул по его расстёгнутому воротнику и неожиданно зацепился за едва заметное красноватое пятно у самой ключицы. Оно резко выделялось на фоне бледной кожи, похожее на свежий синяк или ссадину, а может, и на что-то похуже. Она нахмурилась, и гнев в её глазах мгновенно сменился настороженным любопытством.
«Странно. Откуда это? Он же не говорил...»
— Что у тебя здесь? — спросила она уже тише, и её пальцы, будто сами собой, потянулись к его шее, чтобы отодвинуть мешающую ткань и разглядеть получше.
Но Бернар резко, почти отчаянно дёрнулся назад, и мгновенно, с неловкой поспешностью, застегнул оставшиеся пуговицы наглухо, пряча подозрительную улику под слоем чёрной ткани. Его кадык нервно дёрнулся, но уже через секунду его лицо застыло в привычной, бесстрастной маске, будто ничего и не произошло.
«Чуть не попался! Проклятая неосторожность... Надо быть внимательнее…»
— Ничего, — бросил он холодно, намеренно отводя взгляд в сторону. — Пустяк. Не стоит внимания.
Талли отшатнулась на полшага, ошеломлённо глядя на него. В груди у неё закипала обида, смешанная с жгучим негодованием. За то, что он молчит, за то, что отталкивает её, за эту внезапную, необъяснимую стену, которую он возвёл между ними в самый неподходящий момент.
— Что ты скрываешь от нас? — прошептала она, и в её голосе послышалась предательская дрожь. — Мы же одна команда, или уже нет?
Она впилась в него взглядом, пытаясь проникнуть сквозь броню его молчания, разгадать тайну, которую он так отчаянно пытался спрятать. Но он лишь стиснул челюсть, а его взгляд стал острым, отстранённым и непроницаемым.
— Я невероятно рада, что ты цел и невредим, — негромко произнесла Мелисса, уверенно вставая между ними, словно живой щит. — Но давайте отложим этот допрос на потом. Сейчас не время. Нас уже заждались.
Она пристально, по очереди, посмотрела на обоих, и в её властном взгляде читалась непреклонность, не терпящая возражений. Дождавшись от них нервных, неохотных кивков, она глубоко вдохнула, собираясь с духом. Её пальцы привычным, отточенным жестом поправили идеальную линию причёски, смахнув несуществующую прядь, и она выпрямилась во весь рост, принимая безупречный вид, полностью готовый к выходу.
Глашатай, уловив этот решительный жест, тут же трижды громко, с размахом стукнул своим тяжёлым, резным посохом о полированный пол. Огромные двери с гулким, торжественным скрипом начали медленно, величаво распахиваться, выпуская наружу ослепительную волну света, мощные звуки оркестра и тяжесть сотен замерших в едином ожидании взглядов.
— Дамы и господа! — возвестил его поставленный голос, легко заглушая последние, затихающие шёпоты.
Время на раздумья, сомнения и выяснения отношений безвозвратно закончилось.