Страница 18 из 39
Глава 4
Едва девушка переступила порог, её накрыл знакомый запах паслёна — сладкий, как ягода, сорванная на рассвете, но стоило втянуть воздух глубже, и на языке проступала терпкая горечь, будто в нём растворили каплю яда. Этот аромат всегда витал здесь, цеплялся за волосы и пропитывал одежду.
Комната встретила её молчанием. Кабинет королевы мало чем отличался от прочих помещений крепости: грубые, чёрные плиты на полу и стенах, ни ковров, ни гобеленов, ни намёка на уют. В дальнем конце, под высоким сводчатым окном, стоял письменный стол из тёмного дерева, похожий в тусклом свете на чёрную скалу, заваленный бумагами. Свитки с сургучными печатями, письма на плотной бумаге, усеянные пометками карты. Слева тянулся высокий книжный стеллаж, прогнувшийся под тяжестью фолиантов. На противоположной стене висела нарисованная вручную карта материка с вычурными изгибами берегов и тонкими линиями горных хребтов, где серой тенью был затянут север, а едва заметные метки указывали на нечто важное. На краю стола, в тени кипы документов, едва заметно дымилась чаша с углями и сушёными травами.
Тишину нарушал лишь скрежет пера, плавно скользящего по бумаге и оставляющего чёткие, выверенные линии. Королева Сицилия, с глубокой складкой между светлыми бровями, казалось, полностью погрузилась в работу. Её белоснежные волосы были аккуратно собраны в низкий пучок, а чёрная рубаха с серебряным кантом плотно облегала хрупкие плечи. В её присутствии хотелось молчать и стать меньше, чтобы не потревожить напряжённую тишину, ощущаемую как отточенный меч в ножнах, готовый в любой миг обнажить остриё.
— Ты опоздала на три минуты, — голос королевы прозвучал тихо, почти равнодушно, а перо продолжило скользить по бумаге, будто разговор не заслуживал даже её взгляда.
Мелисса шагнула вперёд, и скрип пола под её сапогом показался оглушительным. Остановившись, она нервно сглотнула, приложила ладонь к груди, ощущая под пальцами холод подвески:
— Принцесса Мелисса приветствует вас, Ваше Величество. Вы хотели меня видеть? — Голос дрогнул на последних словах, и, хотя поза сохраняла учтивость, внутри всё сжималось от тревоги.
Королева наконец отложила перо. Её тонкие, почти бледные пальцы с синими прожилками на мгновение застыли над бумагой. Затем она медленно подняла взгляд, и девушка едва удержалась, чтобы не отвести свой. В этих глазах горела та самая тьма.
Сицилия медленно, будто взвешивая каждое слово, произнесла:
— Король Бермона мёртв.
Девушка замерла, и холодная волна пробежала по её позвоночнику. Это был совсем не тот ответ, которого она ждала.
— Как это… — она закусила губу, но вопрос уже вырвался. — Как это произошло?
Тень скользнула по лицу королевы. Она взглянула на принцессу с едва уловимым неодобрением, от которого у той внутри всё сжалось. «Опять я сказала что-то не то…» — пронеслось в голове, но она изо всех сил старалась не отводить взгляд, хотя всё в ней рвалось исчезнуть, спрятаться от этого ледяного тона.
— Неверный вопрос. Чему тебя вообще обучает Лестар?
Раздался тихий вздох, который королева попыталась скрыть, медленно поднимаясь со стула. В её плавных движениях теперь ощущалась странная скованность, будто каждое действие давалось с усилием. Пальцы, опиравшиеся о край стола, едва заметно дрожали.
Мелисса нахмурилась.
«Что-то здесь не так... Неужели это из-за Грани?»
Сицилия подошла к окну. Солнечные лучи, пробившиеся сквозь морозное небо, беспощадно выхватили то, что обычно оставалось незаметным: глубокие тени под глазами, тонкие морщинки у губ и неестественную прозрачность кожи. Под дрожащими веками скрывался усталый взгляд, в котором отражались бессонные ночи и тяжёлые решения. Пальцы слегка подрагивали, выдавая напряжение, которое не могла скрыть даже железная дисциплина. Заметив это, она с коротким раздражением опустила руки.
— Нас не волнует, почему он умер, — произнесла она, повернувшись. — Нас интересует другое...
Принцесса замерла в нескольких шагах, не сводя с неё взгляда. Она не могла не заметить, как тяжело та дышит, как тонкая испарина выступила на лбу. Но лицо королевы оставалось бесстрастным. Тонкая нить беспокойства медленно оплетала девушку. Сначала лёгкое покалывание в пальцах, будто крошечные иголки впивались в кожу. Затем напряжение поднялось к груди и застыло там тугим комком. Дышать стало труднее. В голове крутилась одна мысль: «Значит, время действительно на исходе…»
— Вы правы, — вновь заговорила Мелисса, стараясь, чтобы голос звучал твёрдо. — Договор с Бермоном был разорван много лет назад. Смена короля ничего не изменит, они не рискнут напасть. — Она сделала шаг вперёд, едва сдерживая желание проверить у неё пульс. — Основная угроза сейчас — те, кто пытается разрушить Грань. Мы получили важные сведения от…
— Мне уже доложили, — резко перебила Сицилия, взмахнув рукой. Взгляд не смягчился, но в голосе прозвучала усталая раздражённость. — Нет нужды повторять то, что я уже знаю.
Она на мгновение замолчала. Лёгкая эмоция пробежала по её лицу, и в уголках губ появилась тонкая, почти зловещая полуулыбка.
— Не рискнут напасть, — повторила она медленно, смакуя это предположение.
Девушка невольно напряглась, по спине пробежал холодок.
«Боги... Когда она так улыбается, то жди беды.»
Сицилия отвернулась, погрузившись в молчание. Её взгляд упёрся в окно, но казалось, она смотрела не на крепостные стены, а гораздо дальше. Склонив голову набок, произнесла так, что тень скользнула по лицу, подчеркнув резкие скулы:
— Нам пришло письмо… из Бермона.
— Что?! — Мелисса не смогла скрыть удивления. Оно вспыхнуло слишком ярко, вырвавшись прежде, чем разум успел его сдержать. — Это невозможно! Они никогда… никогда не присылали нам писем!
Королева перевела на неё долгий, оценивающий взгляд. В нём скользила тонкая, почти уставшая ирония.
— А вот теперь прислали, — произнесла она сухо. — Хотят возобновить договор, и приглашают во дворец, чтобы обсудить условия.
Девушка дёрнулась, словно от пощёчины.
— Но… — голос сорвался. — С чего вдруг они решили возобновить договор? Они же сами его нарушили, первыми предали! Всё это похоже на ловушку. Они просто хотят выманить нас. Их шпионы не смогли пересечь стену, вот и теперь…
— …теперь тебе и предстоит это выяснить, — перебила Сицилия спокойно, почти буднично, будто поручала не судьбу королевства, а список товаров.
Мелисса замерла. Горло сжалось так, что на миг показалось, что воздух не проходит.
«Нет. Нет, это не может быть…»
— Но… приглашение адресовано Королеве…
Королева перевела взгляд к окну.
— Верно, — отозвалась она ровно. — Но ты ведь уже заметила моё состояние, не так ли?
Девушка опустила глаза, пытаясь смахнуть внезапно набежавшую пелену.
— Я чувствую, что моё время подходит к концу, — голос её оставался бесстрастным, она давно смирилась с этим. — Поддержание Грани требует всё больше сил. Я постараюсь продержаться до твоего возвращения. Но… — она обернулась, и, хотя лицо сохраняло спокойствие, глаза горели решимостью, — потом тебе придётся занять моё место.
Внутри всё сжалось. Мелисса отступила на полшага, покачав головой.
— Нет… — прошептала она, голос сорвался на хрип. — Я не готова… Я не могу… Я не хочу… терять и тебя…
Слово, забытое и заброшенное в прошлом, наконец пробилось сквозь страх, боль и годы молчания.
— …Мама.
Оно ударило в сердце той болью, которую она так долго загоняла в тёмные уголки. С детства она запретила себе так называть мать — отчуждение стало их обыденностью. Но сейчас, глядя на хрупкую фигуру у окна, на женщину, которая была ей всем и стала почти чужой, что-то внутри надломилось. Ни сила, ни долг уже не могли сдержать эту трещину.