Страница 172 из 195
Замок защёлкнулся с тихим, но таким окончательным звуком.
— Талли! — его голос прозвучал за деревянной преградой, раздражённый, но с какой-то странной, неизменной весёлостью, будто он только и ждал этого.
Он ударил открытой ладонью по массивной дубовой панели, и дверь слегка вздрогнула.
— Вот значит, как, — услышала она его негромкое бормотание, а затем — удаляющиеся шаги. Он уходил. Казалось бы, это была её победа.
Прижавшись спиной к прохладной поверхности двери, девушка наконец выдохнула, но облегчения не наступило. Дыхание сбилось, грудь вздымалась так сильно и часто, будто она только что пробежала не километр, а целую марафонскую дистанцию. Сердце колотилось где-то в самом горле, отдаваясь гулом в висках и дрожью в кончиках пальцев — громко, настойчиво, абсолютно бессмысленно в этой внезапно наступившей тишине. Она зажмурилась, сжав виски ладонями, пытаясь выдавить из головы его образ.
«Прекрати, успокойся. Всё под контролем. Ты добилась своего.»
Но не было никакого контроля. Каждая клетка её тела помнила жар его прикосновений, силу его рук. Каждый нерв дрожал и требовал продолжения, умолял вернуть его. Талли бессильно прильнула ухом к гладкому дереву, слушая…
Абсолютную, оглушительную тишину с той стороны.
— Так будет лучше… для нас обоих… — прошептала она, отступая от двери, но эти слова прозвучали настолько фальшиво и неубедительно, что ей самой стало противно.
Почему же тогда внутри было так пусто и холодно? Почему эта тишина давила на уши тяжелее, чем всё его настойчивое присутствие? Она сама хотела, чтобы он ушёл. Но её сердце — предательское, глупое сердце — упрямо замирало и ждало. Ждало, что он не сдастся так просто, что дверь снова распахнётся, и он скажет те самые, нужные слова, которые снимут всю эту боль. Однако за дверью была лишь пустота.
— Боже, во что же я превращаюсь… что я творю…
Её пальцы впились в прядь собственных волос, а зубы сжали нижнюю губу до тех пор, пока она не почувствовала солёный привкус крови.
— Я тоже до сих пор не понимаю, почему ты так отчаянно избегаешь меня, — неожиданно, прямо позади, раздался его низкий голос.
Талли резко обернулась, и её сердце провалилось куда-то в пятки. Он стоял на балконе её комнаты, прислонившись к косяку. Ветер трепал его тёмные, непослушные волосы, а лёгкие занавески колыхались вокруг, словно призраки. Его зелёные, как листва, глаза не отрывались от неё, поймав в ловушку её взгляд.
— Хорошо, что этот балкон оказался открыт, — прохрипел он, переводя дыхание. Его рубашка слегка помялась, а на лбу блестели мелкие капельки пота — похоже, он и правда рискнул перелезть с соседского балкона. Потом выражение его лица изменилось, стало серьёзным и сосредоточенным. —Талли, хватит. Объясни мне, что, чёрт возьми, происходит?
Девушка почувствовала, как по её щекам растекается предательский, горячий румянец, как дрожат спрятанные за спиной пальцы, выдав её волнение.
— Ничего, — выпалила она слишком быстро и резко, и сразу же скривилась — её голос прозвучал тонко, по-детски жалко и неубедительно.
Брайан медленно, не спеша, скрестил руки на широкой груди. Его зелёные глаза, обычно такие насмешливые и полные озорного огня, теперь потемнели, стали глубокими и невероятно серьёзными. Он видел всё — как дрожат её длинные ресницы, как губы слегка подрагивают, пытаясь сдержать непослушную улыбку или слёзы.
«Идиотка, — мысленно, со всей силы, пнула себя она. — Сама сбежала, сама спряталась, а теперь до глупости радуешься, что он тебя нашёл, что он не ушёл?»
Её пальцы сами собой потянулись к пылающей щеке — так хотелось дать себе пощечину, чтобы прогнать эту дурацкую, предательскую улыбку, которая так и норовит вылезти наружу против её воли.
— Талли! — его голос внезапно перешёл в низкое, предупреждающее рычание, в котором слышалась уже не шутка, а нарастающее нетерпение.
Он сделал первый шаг вперёд, затем ещё один. Каждый его шаг заставлял её сердце колотиться, как сумасшедшее, выскакивая из груди. Она инстинктивно отступала, пока спиной не уперлась в холодную, узорчатую стену, от которой не было спасения.
— Я... не могу... — прошептала она, но эти тихие слова потерялись в напряжённом пространстве между ними, не долетев до его ушей.
Воздух в комнате вдруг стал густым, тяжёлым, им было трудно дышать. Она чувствовала, как пульсирует кровь в висках, как ладони становятся влажными, как предательски дрожат и подкашиваются колени. Сердце стучало так громко и отчаянно, что, казалось, его должно быть слышно даже на улице, через закрытую дверь. Брайан продолжал своё медленное, неотвратимое приближение. Его чёрные, начищенные до блеска ботинки звонко и чётко стучали по гладкому мраморному полу. Девушка вжалась в стену сильнее — её тело дрожало мелкой дрожью, но не только от страха или злости. В груди клубилось и пылало что-то горячее, колючее и сладкое одновременно, что окончательно путало все её мысли и доводы. Он вдруг остановился в паре шагов, заметив эту внутреннюю борьбу, отразившуюся на её лице.
— Талли, — его голос внезапно стал мягким, почти шёпотом, обволакивающим и тёплым. — Ты можешь сказать мне что случилось? Я слушаю.
Она сглотнула огромный, колючий ком, вставший в горле. Внутри будто разливался ледяной, безжизненный океан, медленно добираясь до самого сердца и замораживая его. Девушка инстинктивно обхватила себя за плечи — это была жалкая, детская попытка защититься от правды, от его проницательного взгляда, от самой себя.
— Я видела твой взгляд, — прошептала она, наконец подняв на него глаза. Её голос дрожал, но в нём уже не было прежней неуверенности, только накопившаяся за этот день боль, которая вот-вот должна была вырваться наружу.
Брайан нахмурился, его густые брови сдвинулись, образуя резкую, озабоченную складку между ними.
— Какой взгляд? О чём ты?
Она почувствовала, как в груди что-то сжимается в тугой, болезненный узел, когда увидела его искренне растерянный взгляд. Как будто кто-то поднёс спичку к сухой, пропитанной смолой траве, и вся её обида, весь страх вспыхнули разом, ослепляя её. В памяти всплыли отрывки воспоминаний — его расширенные от ужаса зрачки, тот резкий, почти инстинктивный шаг назад, тот самый роковой момент в сыром туннеле, когда всё между ними перевернулось. А теперь он стоит здесь, смотрит на неё этими широко раскрытыми, ничего не понимающими глазами, и в его взгляде — лишь чистое, неподдельное непонимание.
— Я про твой страх, Брайан! — выкрикнула она, внезапно сама сделав шаг вперед, будто атакуя. Голос её сорвался, став громче и резче, чем она планировала. — Когда ты увидел меня там, внизу, в темноте! Ты испугался. Меня! Не притворяйся, что не понимаешь! Я видела, как ты на меня смотрел. Как будто я...
Она замолчала на секунду, её губы дрогнули, и она с силой сжала их, чтобы остановить дрожь.
— Как будто я не человек… а что-то чужое, страшное…
— Талли, это не так... Ты всё неправильно поняла, я... — он попытался перебить её, протягивая руку.
— Ложь! — перебила она его, резко встряхнув головой, и её волосы рассыпались по плечам. — Не смей говорить, что я ошибаюсь. Ты испугался меня!
Его скулы резко обозначились под натянутой кожей, челюсти сжались до хруста, и в его глазах, наконец, мелькнуло осознание — он понял, о каком именно моменте она говорит.
— Талли… просто выслушай меня, — голос Брайана прозвучал приглушённо, словно сквозь стиснутые зубы.