Хранители Севера

«Спасён! Воины! Они всё-таки пришли!» — пронеслось в голове Саймона, и в его сердце, уже почти смирившемся с гибелью, вспыхнула крошечная, но яростная искра надежды, заставившая воздух снова хлынуть в сжатые страхом лёгкие.

Когда незнакомец повернулся к нему, он увидел лицо, знакомое каждому в королевстве по монетам и сказаниям: резкие, будто высеченные резцом черты, короткая борода с благородной проседью и эти глубокие, тёмные, как ночное небо перед бурей, глаза, в которых читалась нечеловеческая усталость. В уголках его губ играла странная, невесёлая улыбка — та, что бывает у человека, давно привыкшего смотреть смерти в лицо и находить в этом горькое утешение.

— Ваше Величество… — выдохнул он, чувствуя, как огромный, колючий ком подкатывает к горлу, перехватывая дыхание.

Король Андрэ коротко кивнул, его голос прозвучал чётко и властно, без тени сомнений или страха:

— Я займу этого красавца. А ты — беги к убежищу у центральной площади, что за церковью. Быстро!

Саймон кивнул, пытаясь заставить дрожащие ноги повиноваться, но его сознание словно затянуло густым, вязким туманом. В ушах стоял оглушительный гул, сердце бешено колотилось, отдаваясь в висках и кончиках пальцев, а всё тело предательски дрожало, будто в лихорадке. Он не мог оторвать взгляд от одинокой фигуры короля, заслонившей его от ужаса, воплощённого в плоти.

Андрэ же не сводил глаз с чудовища. Его тяжёлый меч, зажатый в руке, закалённой годами сражений, едва заметно дрожал, но не от страха, а от колоссального напряжения, которым были наполнены каждый его мускул, каждая клетка, замершие в ожидании мгновения для удара. Зверь Хаоса медленно извивался, его чешуйчатое, переливающееся, как жидкая тьма, тело плавно перетекало из стороны в сторону, а алые глаза, пылающие адским огнём, с мертвенной, бездушной сосредоточенностью следили за королём. Тварь приоткрыла пасть, обнажая ряды тонких, острых зубов, и её длинный раздвоенный язык с отвратительным мокрым чавканьем скользнул по ним, словно пробуя воздух на вкус.

— Не останавливайся, если хочешь жить! — крикнул Андрэ, не отводя взгляда от твари. — Ни на секунду!

Саймон хотел что-то сказать, попытался сделать шаг, но в следующий миг чудовище взревело, и этот звук, похожий на скрежет железа по камню, парализовал волю. Оно рвануло к ним, превратившись в размытую тень. Король среагировал мгновенно: он резко шагнул вперёд, схватил его за воротник потрёпанной куртки и с неожиданной силой отшвырнул в сторону. Он ударился спиной о шершавую каменную стену, и воздух с силой вырвался из его лёгких, оставив лишь оглушительную пустоту. В тот же миг Андрэ взметнул меч вверх, встречая атаку.

— Беги! — его сорванный, хриплый голос едва прорвался сквозь оглушительный грохот битвы.

Но Саймон не мог пошевелиться, его ноги словно вросли в раскисшую от грязи и крови землю, скованные ледяными оковами первобытного ужаса.

Андрэ сражался один против существа, которое не должно было существовать в этом мире. Его клинок вспыхивал в застывшем воздухе, отражая тусклый дневной свет и оставляя за собой серебристые дуги, похожие на следы падающих звёзд. Он не бросался вперёд бездумно — каждый его шаг был выверен до миллиметра, каждый удар рассчитан и направлен на то, чтобы измотать тварь. Он ждал, высматривая малейшую слабину в её броне. Чудовище взвыло от ярости и ударило мощным хвостом, отчего камни мостовой взлетели в воздух, а острые осколки брусчатки со свистом разлетелись во все стороны. Мужчина едва успел увернуться, упал на одно колено, но тут же, оттолкнувшись, поднялся.

«Надо покончить с этой тварью как можно скорее. Остальные не продержатся, если она прорвётся дальше, к площади», — пронеслось в его голове, когда меч с оглушительным лязгом отразил очередной скользящий удар. Плечи ныли от накопившегося напряжения, но он лишь до боли крепче сжал натёртую кожей рукоять.

«Чёрт возьми. Почему сегодня, когда большая часть отряда в горах с новобранцами?» — Его взгляд на мгновение скользнул к заснеженным вершинам, синеющим на горизонте. — «Сигнал они должны были увидеть. Надеюсь, нас хватит… чтобы закрыть этот проклятый прорыв…»

Чудовище, почуяв миг его отвлечения, снова атаковало, но на этот раз Андрэ уже двигался навстречу. Его меч взметнулся вверх, встречая тварь с яростью загнанного в угол зверя, у которого не осталось ничего, кроме этой последней, отчаянной силы.

Лязг!

Клинок, высекая сноп ослепительных искр, скользнул по прочной чешуе, не оставив на ней и царапины. Андрэ отступил на шаг, едва уклоняясь от хлёсткого удара хвоста, что пронёсся в сантиметрах от его головы. Воздух свистел, разрезаемый стремительным взмахом, но король оказался быстрее. Контршаг. Короткий разворот на каблуках. Меч блеснул, описывая в воздухе смертоносную дугу, и окровавленный кусок хвоста, шипя, отлетел в сторону. Чудовище взвыло от неожиданной боли, и этот звук наполнил его движения новой, слепой яростью.

Огромная, уродливая тень накрыла короля, казалось, сама смерть обрушилась на него с небес. Но Андрэ ждал именно этого. Липкая, зловонная пасть раскрылась прямо перед его лицом, дыхание твари, пахнущее гнилью и серой, опалило кожу, а ядовитые клыки блеснули в сантиметрах от его глаз. И тогда он нанёс свой удар. Меч взметнулся вверх — точный, быстрый, как стрела, выпущенная из тетивы. Прошла всего одна секунда — и змеиная голова с последним, предсмертным хрипом рухнула вниз, с чудовищной силой врезаясь в землю.

Саймон, зажав ладонью рот, едва сдержал вскрик.

Поверженное чудовище замерло. Сквозь грубую, потускневшую чешую, прямо в темени, торчала рукоять королевского меча. Лезвие дёрнулось, и с глухим, кошмарным хрустом рассекло череп изнутри. Тёмная, густая, почти чёрная кровь хлынула наружу, растекаясь по серому, утоптанному снегу отвратительными, дымящимися струями. Мужчина тяжело дышал, пар вырывался из его груди густыми клубами, но он не отпускал рукоять, впившись в неё пальцами. Тварь наконец захрипела в последний раз, издав короткий, затихающий визг, и захлебнулась собственной кровью. Ещё секунда — и её огромная туша обмякла и с тяжёлым плеском рухнула на землю, разметав вокруг комья снега и грязи.

Тишина наступила так внезапно и была так оглушительна, что Саймону на мгновение показалось, будто он полностью оглох. Король, тяжело ступая, шагнул в сторону, механическим движением вытер с лица тёмную, липкую слизь. Кровь липла к его перчаткам, и он с раздражением стряхнул её, смотря на свои залитые ею руки. Дыхание всё ещё рвалось из его груди, а глаза, полные нечеловеческой, тяжёлой сосредоточенности, смотрели вдаль, туда, где над городом уже полыхало зарево новых пожаров. Его меч всё ещё дрожал в уставшей руке, залитый кровью до самой крестовины. Он понимал — это не была победа. Он лишь выиграл крохи драгоценного времени.

И тогда в небе, багровом от дыма, взвился новый столб красного, тревожного света — очередной сигнальный огонь, зовущий на помощь. Андрэ резко вскинул голову, его лицо омрачилось, и, не оглядываясь на Саймона, не произнеся больше ни слова, он бросился вперёд, туда, где воздух уже гудел от новых криков и звенел металлом. Это был последний раз, когда мужчина видел Короля.

В тот день Калиос был почти стёрт с лица земли, словно гигантская рука прошлась по его улицам, оставляя за собой лишь руины и пепел. Десятки воинов полегли на мостовых, не успев отступить к центральной площади, а сотни мирных жителей так и не добрались до убежищ, захлёбываясь дымом или падая под когтями порождений Хаоса. Земля, пропитанная кровью, оттаивала под телами и уже не впитывала новую влагу, образуя бурые лужи. Всё, что осталось от некогда шумного города — это горы почерневших обломков, обугленные остовы домов и звенящая в ушах пустота. Те, кому удалось выжить, унесли в душе незримые шрамы, куда более страшные, чем любые физические раны. Асуры потеряли не только близких, но и своего короля, и с тех пор этот день навсегда остался в их памяти как Кровавый.