Страница 165 из 195
Мир изменился до неузнаваемости.
Там, где ещё утром царил безмятежный покой, теперь бушевал ад. Люди метались по улицам, кричали, падали, поднимались и снова бежали, обезумев от ужаса. Женщины прижимали к груди плачущих детей, мужчины срывали с повозок скудные узлы, бросая всё на ходу. Где-то звенело разбитое стекло, где-то с грохотом рушилась каменная стена. Воздух дрожал от воя сирен, от душераздирающих воплей, от чьего-то безумного, истеричного смеха. Над западными кварталами, как раз там, где был его дом, клубился чёрный, ядовитый дым. Небо потемнело, будто его затянуло сажей от гигантского пожара. Оттуда же доносился нарастающий, зловещий грохот.
Саймон застыл на мгновение, охваченный леденящим душу ужасом, а потом сорвался с места. Он нёсся напролом, грубо расталкивая обезумевших людей, которые, что было самое страшное, бежали навстречу ему — прочь от его улицы, прочь от его дома.
«Почему они бегут оттуда?! Что там происходит?!»
И тогда он услышал его — не человеческий рёв. Глухой, низкий, рокочущий звук, пробирающий до самых костей. Воздух вокруг задрожал, заколебался. Мужчина инстинктивно обернулся, и его сердце замерло, остановившись на мгновение. В конце улицы, из клубящейся, неестественной тьмы, появилась тварь из самых жутких кошмаров, Зверь Хаоса. Его тело, чернее ночи и угля, извивалось и переливалось, из огромной, растянутой пасти тянулся едкий, серый пар. Алые, как раскалённая лава, глаза светились нечеловеческим огнём ненависти.
— Бегите! Все бегите! — заорал кто-то совсем рядом, и его голос сорвался в визг.
Началась новая, ещё более дикая волна паники. Люди бросились врассыпную. Их уже было не остановить, не успокоить. Кто-то споткнулся, упал и уже не встал — его просто затоптали обезумевшие сотни ног.
Зверь сделал резкий, стремительный рывок вперёд, и в одно мгновение его огромная пасть сомкнулась, проглотив невысокого мужчину, не успевшего даже вскрикнуть. Раздался влажный, отвратительный хруст ломающихся костей. Звук, от которого выворачивало наизнанку душу и сводило желудок. Кровь брызнула короткой дугой, её тёплые, липкие капли ударились о ближайшую стену дома, оставив на камне короткий красный след. Саймон остолбенел. Он стоял, не в силах поверить в то, что видели его глаза. Это не могло быть правдой. Это не должно было случиться здесь, в его городе, на его улице. Кто-то сильно толкнул его в спину, он едва удержался на ногах, но не упал. Мимо него, не глядя, неслись люди — кто с пустыми, остекленевшими глазами, кто с лицом, искажённым до неузнаваемости ужасом. Женщина с маленьким ребёнком на руках споткнулась о брошенный узел, упала прямо у его ног. Мальчик закричал тонким, пронзительным голосом. Она звала на помощь, всхлипывая, протягивая руку, но никто даже не замедлил шаг, не обратил на неё внимания. Он не успел даже подумать, осознать — его руки сами подняли женщину, подхватили испуганного ребёнка.
— Бегите! Бегите отсюда! Не оглядывайтесь! — прокричал он им, грубо толкая в спину в сторону, противоположную чудовищу.
И сам, оттолкнувшись, сорвался вперёд. Он бежал, не чувствуя ног, не разбирая лиц в мелькающей толпе вокруг. Его плечо кто-то сильно задел, чуть не сбил с ног. Улица подрагивала, вибрировала от приближающейся твари, от её тяжёлого, скользящего по камням тела, от самой смерти, которая неумолимо двигалась всё ближе и ближе.
«Мирабель… Арчи...» — стучало в его висках, сливаясь воедино с бешеным, учащённым ритмом собственного сердца.
Каждый новый шаг давался с невероятным трудом. Где-то совсем рядом с грохотом рухнула каменная стена, подняв в воздух густое облако пыли и щебня. Кто-то отчаянно кричал, но голос тут же оборвался, захлебнувшись. Саймон бежал. Бежал, хотя ноги уже горели огнём, а в груди кололо и сводило дыхание. Бежал, потому что знал — если остановится сейчас, то уже никогда, никогда не увидит их снова. Следующий миг обрушился на него чёрным, сокрушительным вихрем. Порыв ледяного ветра сорвал с головы капюшон, обнажив внезапно поседевшие виски. Мужчина инстинктивно пригнулся, когда над самой его головой с яростным, пронзительным клёкотом пронеслось нечто огромное и стремительное. Над улицей, разрезая задымлённое небо, парило новое чудовище, сотканное из живых теней и ночного ужаса. Его кожистые, пронизанные толстыми жилами крылья хлопали с глухим, тяжёлым гулом. Рубиновые, бездушные глаза пылали чистой, немотивированной ненавистью ко всему живому. В десяти метрах от Саймона какой-то юноша даже не успел вскрикнуть, когда огромные крючковатые когти чудовища впились ему в плечи, пронзив плоть. Чудовище с силой рвануло вверх, унося свою бедную, обречённую добычу в клубящуюся мглу. Лишь несколько тёплых и липких капель крови дождём упали на мостовую. Ноги мужчины на мгновение подкосились от ужаса. Холодный, противный пот струйками стекал по его спине.
«Мирабель, Арчи… Боги, если вы вообще есть и слышите меня, пусть они будут живы. Прошу вас…»
Но в этот чёрный день боги, казалось, окончательно отвернулись от несчастного города. Воздух стал густым, едким, каждый новый вдох обжигал лёгкие едкой смесью гари, пепла и чего-то сладковато-тошнотворного — это был запах свежей, пролитой крови.
— Где же, чёрт возьми, воины?! — Его собственный голос сорвался в хрип, полный отчаяния и ярости. — Чёрт бы их всех побрал! Где они?!
Ответом ему была лишь звенящая, пугающая тишина, нарушаемая лишь отдалёнными криками и рёвом тварей. Саймон, пригнувшись, нырнул в узкий, знакомый переулок, заваленный разбитыми бочками и оборванными тряпками. Ни криков, ни спасительных шагов стражников, только его собственное прерывистое, хриплое дыхание.
«Уже близко, совсем немного осталось...»
Он бежал мимо знакомых, родных домов, но теперь их окна смотрели на него пустыми, выбитыми глазницами. Этот квартал, обычно такой шумный и живой, где всегда пахло свежим хлебом и звучали беззаботные детские голоса, теперь лежал в мёртвом, гробовом оцепенении. Последний поворот. Его улица.
И тогда — оттуда, из-за угла, донёсся женский, полный абсолютного ужаса вопль.
Мужчина резко, всем телом обернулся на этот звук. Из-за угла, плавно изгибаясь, выползло новое, невиданное кошмарное создание. Длинное, змеиное тело, покрытое острыми, как бритва, шипами, огромная пасть, усеянная кривыми, ядовитыми клыками. Мощный хвост чудовища с размаху обрушился на бегущую мимо женщину. Глухой, кошмарный удар. Взметнувшееся облако пыли и крови. Когда оно медленно рассеялось, на мостовой осталось лежать лишь бесформенное, окровавленное месиво. Огромный, чешуйчатый хвост с громким шипением проскользил в сантиметрах от него, оставляя на камнях мерзкий, слизистый след. Саймон замер, парализованный страхом. Его взгляд приковали эти алые, немигающие, вертикальные зрачки чудовища, наполненные первобытной, бездумной жестокостью. Шипение твари, похожее на шипение раскалённого железа в воде, разрывало тишину, и в нём слышалась ледяная, абсолютная уверенность хищника, знающего, что добыча уже в его пасти.
«Это конец...»
Воздух застрял в горле, не в силах пройти в сжатые лёгкие. Грудь сжало невидимыми стальными тисками, ноги предательски, мелко дрожали, отказываясь держать тело.
«Простите меня, Мирабель... Арчи... Я не успел...»
Он уже закрыл глаза, внутренне смиряясь и готовясь к последнему, смертельному удару, когда внезапно, будто из самого воздуха, перед ним возникла высокая фигура. Чёрная кожаная броня, на потрёпанном плечевом щитке едва угадывались следы стёршегося герба – птица, взмывающая в небеса. Белые как первый снег волосы коротко острижены и развевались на пронзительном ветру. Тварь позади него зашипела.