Хранители Севера

Мелисса усмехнулась про себя, поднесла свой стакан к губам и сделала неторопливый, маленький глоток. Напиток обжёг горло, прошёлся разливающимся жаром по груди, словно капля расплавленного мёда, и медленно, приятной тяжестью растёкся ниже, к самому животу. Она прикрыла глаза, вдыхая терпкий, насыщенный аромат с дымным шлейфом, будто этот напиток вобрал в себя сам дух вековых дубовых бочек и долгих, задушевных ночей у костра.

— Ммм… — тихий, почти непроизвольный звук вырвался у неё.

Когда она открыла глаза, он всё ещё настороженно смотрел на неё. Она чуть склонила голову набок, не произнося вслух ни слова, но улыбка, молниеносно скользнувшая по её губам, сказала за неё: «Боишься, что я тебя отравлю?»

Адриан всё-таки сделал глоток, и почти сразу глаза его чуть прищурились от неожиданности. Он задержал дыхание, внутри него будто полыхнул живой огонь. Казалось, он вот-вот закашляется, но сдержался, лишь с силой выдохнул сквозь стиснутые зубы и отставил стакан на край стола. Он бросил в её сторону прямой, упрямый взгляд, полный молчаливого упрёка: «Ты это нарочно, да? Подсунула самое крепкое?»

Девушка невозмутимо повела плечом в лёгком полупожатии. Уголки её губ чуть дрогнули, выдавая сдерживаемое веселье. Ответа не последовало, но он и не был нужен — всё и так было ясно.

Он покачал головой, но к стакану больше не притронулся.

— Прочитал, — произнёс он наконец.

Она отвела взгляд в сторону, к окну. Пальцы её инстинктивно крепче сжали прохладный бокал. Медленно сделала ещё один глоток.

«С чего начать?»

Мысли путались, набегая друг на друга, слова, которые она могла бы сказать, казались ей одновременно единственно верными и невероятно опасными.

«А если он не поймёт? Как ему довериться, если я и сама до конца не верю? Я не могу?»

Она даже не заметила, как её собственное лицо выдало все эти терзания: между бровей залегла глубокая складка, губы плотно сжались, а длинные ресницы подрагивали от внутреннего волнения.

Адриан не двигался, давая ей время. Его руки лежали спокойно, но кончики пальцев всё-таки предательски дрогнули. Он ждал, не торопил, не перебивал, знал: рано или поздно она заговорит, потому что ей больше некуда было деваться. Он ждал, но с каждым мгновением это ожидание становилось для него всё труднее. Его взгляд сам по себе скользнул по её лицу, и остановился на маленькой, почти незаметной капельке. Остаток напитка застыл в уголке её губ, словно роса. Мужчина сглотнул, силой отгоняя назойливое, внезапно возникшее желание. Его пальцы чуть дрогнули и сжались в замок сильнее. Ему до боли в груди, до физической ломоты захотелось стереть эту каплю с её губ, просто дотронуться — ощутить мягкость кожи, почувствовать её тёплое дыхание, хоть на одну короткую долю секунды. Но вместо этого он резко, почти с яростью, схватил свой бокал и осушил его до самого дна.

Это была ошибка.

Огонь прорвался в горло, рванул в грудь, взвился внутри и ударил в голову с новой, удвоенной силой. Всё его тело накрыло волной жара.

— Чёрт! — выдохнул он, закашлялся, пытаясь перехватить предательски сбежавшее дыхание. Грудная клетка болезненно сжалась, в глазах защипало от слёз, он жадно, с хрипом хватал воздух.

Мелисса улыбнулась чуть шире, едва сдерживая улыбку, что так и норовила расползтись.

— Очень крепко, — прохрипел он наконец, с силой вытирая губы тыльной стороной ладони.

Она неторопливо поднялась с кресла, не спеша подошла к нему ближе. Молча протянула ему заранее приготовленный стакан с чистой водой. Адриан принял его с безмолвной благодарностью и жадно, большими глотками отпил. Холодная вода прошла по обожжённому горлу, остужая боль. Он пил быстро, шумно, почти захлёбываясь, пока жгучее напряжение внутри не отпустило, потом резко, с глухим стуком, поставил пустой стакан на стол.

Девушка звонко, беззаботно рассмеялась. Смех вырвался сам собой, чистый и искренний. И он, к собственному удивлению, тоже не сдержал короткую, хриплую усмешку. Что-то внутри щёлкнуло, какая-то невидимая стена рухнула. Он даже не сразу мог вспомнить, когда в последний раз позволял себе вот так просто, по-дурацки, смеяться. То тяжёлое, давящее напряжение, что окутывало комнату всего минуту назад, растворилось в один миг.

— Подлить? — с весёлой хитринкой в голосе спросила она, чуть качнув в руке почти полную бутылку. В янтарной жидкости лениво закружились тени, отразившись в её сияющих глазах.

— Не нужно, — он покачал головой. — С меня достаточно.

Она кивнула, но сама, не задумываясь, опрокинула остатки из своего бокала. Горький, обжигающий вкус лишь на миг тронул нёбо, прошёлся огненной полосой по горлу и исчез, оставив после себя лишь глубокое, согревающее тепло. Почти сразу же она снова налила себе, движение её было точным и привычным. Стекло тихо зазвенело в её руке, когда она поставила тяжёлую бутылку обратно на столик. Жар поднимался изнутри медленно, разливаясь по телу. Голова чуть кружилась, но это приятное головокружение было ничто по сравнению с тем, что она чувствовала, когда он был рядом. Когда их плечи случайно соприкасались. Когда она слышала, как меняется ритм его дыхания.

— Всё, что написано в этой книге, — правда, — сказала она внезапно, без всяких прелюдий и подготовок. Будто не она сама, а тот самый внутренний огонь, разожжённый напитком и его близостью, подталкивал её говорить.

Адриан ждал этого ответа. Подсознательно он уже знал, что это правда, но услышать прямое подтверждение из её уст — это было словно удар током по обнажённым нервам.

«Запретная магия существует. Звери Хаоса реальны. И они, носители этой силы, всё это время жили рядом с нами. Ах, отец… сколько же тайн ты скрывал от меня...»

Мысль об отце больно кольнула в груди, глубже, чем он ожидал. Его пальцы начали ритмично, нервно постукивать по огранённому ободку бокала. Он смотрел на неё, не отводя взгляда, впитывая каждую черту её лица. А она, с лёгким, почти невесомым вздохом, снова потянулась к бутылке и налила ему, не спрашивая. Тёмно-рыжая жидкость заполнила стакан до середины. Он выпил, не раздумывая, залпом, одним решительным движением. Снова закашлялся, снова обжёг горло, зажмурился от резкой боли, но ему это было нужно. Нужно было выжечь это всё изнутри: накипевшую злость, глухую обиду, грызущее чувство бессилия.

— Я бы хотел услышать эту историю от тебя… — Его голос был тихим, почти хриплым — это был не приказ, не требование, а что-то вроде мольбы. Он сам боялся, что она снова замкнётся, уйдёт в себя, спрячется за свои стены.

Мелисса замерла. Её пальцы, лежавшие на коленях, слегка дрогнули, но она не отвела взгляда, не спрятала лицо. Потому что в его глазах, в этой чуть сдавленной, напряжённой интонации, она уловила то, чего ждала и одновременно боялась: он действительно хотел знать. И, возможно, был одним из тех редких людей, кто способен не просто выслушать, но и понять. Она задержала дыхание на секунду и тихо кивнула. Пора. Зачем дальше тянуть, если решение уже принято сердцем?

Сначала слова шли тяжело, с трудом: короткие, рубленые фразы, между ними — долгие паузы, в которых слышалось только мерное тиканье часов на стене и далёкий, приглушённый гул города за окном. Она говорила обрывками, словно проверяла саму себя и его: можно ли доверять, или лучше остановиться, пока не поздно. Но с каждым новым глотком крепкого напитка воздух в комнате становился мягче, податливее. Алкоголь притуплял острые углы страха, размывал границы осторожности. И она продолжала, набираясь смелости: о Хаосе. О древней магии, что веками скрывали в глубокой тени. О зверях, о тварях, о том, что даже в собственных снах она боялась называть по имени.