Страница 146 из 195
«Почему моё тело так реагирует?... Что это вообще такое?...»
Ноздри уловили его аромат — древесные ноты, сухие, с терпкой пряностью, похожей на дым костра и мокрую кору. Она моргнула, стряхивая наваждение, и, не оглядываясь, с глухим щелчком закрыла за ним дверь. Когда повернулась — он уже стоял напротив. Близко, слишком близко. Его глаза потемнели, стали почти чёрными. Он смотрел на неё, и его взгляд опустился. Скользнул вниз по оголённым ногам, по бледной коже, едва прикрытой тонкой тканью ночной рубашки. Внизу живота у неё сжался тугой, пульсирующий узел.
«Нет уж. Я не стану оправдываться! Я не сделала ничего дурного!»
Словно надавив на внутренний рычаг, она выпрямила спину, вскинула подбородок чуть выше и, молча пройдя через всю комнату под его пристальным, обжигающим наблюдением, опустилась в одно из глубоких кресел у стены. Подогнула под себя ноги, обняла колени руками, как будто ей внезапно стало холодно. Хотя отлично знала — это была ложь. Её обжигало изнутри, будто она проглотила раскалённые угли. Она бросила короткий, оценивающий взгляд на книгу в его руках.
— Всё-таки нашли.
Напряжение в комнате продолжало расти, сгущаясь, как туман. И Адриан чувствовал это каждой клеткой своего тела. Он стоял, не двигаясь, заполняя собой всё пространство. Его взгляд снова скользнул по её телу — медленно, почти лениво. Но ленивым он не был. В этом взгляде не было ни капли сдержанности или равнодушия, только чистая, неприкрытая жажда. Он будто рисовал её глазами — мягкий изгиб бёдер, тонкую талию, кожу, обнажённую в складках тонкой ткани. Остановился чуть выше колена, где на внутренней стороне бедра темнела маленькая, едва заметная родинка. Потом взгляд поднялся выше — к хрупкой ключице. Там, где ткань рубашки едва прикрывала кожу, угадывалась ещё одна родинка. Он следовал дальше. Медленно вверх. Пока, наконец, их взгляды не встретились снова.
Мелисса не отвела глаз. Наоборот, в её зрачках вспыхнул дерзкий, вызывающий огонь. Губы дрогнули, складываясь в тонкую, почти насмешливую улыбку. Она медленно, будто нехотя, наклонилась вперёд, чуть ближе к нему. Губы приоткрылись, и кончик языка лениво, тягуче скользнул по нижней губе, будто мимоходом, но они оба прекрасно знали — это не было случайностью, она откровенно провоцировала его.
«Игра началась. Посмотрим, кто кого.»
Адриан усмехнулся. Лёгкая, почти ленивая улыбка скользнула по его губам, но в ней не было ни тепла, ни мягкости, только стальная, хищная уверенность. Он двинулся вперёд, не торопясь, как тигр, знающий, что добыча уже загнана в угол. Подошёл к креслу напротив и опустился в него, с тем самым плавным, неторопливым жестом, который всегда настораживает и пугает сильнее, чем любая резкость.
Девушка изогнула бровь, чувствуя, как закипает раздражение.
«Серьёзно? Этот взгляд? Такой дерзкий, самоуверенный, будто весь мир у него в кармане. Да кем он себя вообще возомнил?»
Она злилась, но злость была далеко не единственным, что поднималось в ней волнами. Что-то другое, горячее, опасное и запретное, вспыхивало глубже, в самых потаённых уголках. И он это видел, читал каждую мелочь: как она сжала пальцы на коленях, как дрогнули её веки, как чуть резче, чем нужно, вздохнула. Он отмечал, запоминал, получал от этого странное, почти жестокое удовольствие. Под её лопатками побежала тонкая, предательская дрожь. Воздух стал плотным и тяжёлым, грудная клетка — тесной и сдавленной.
«Выпить. Немедленно!»
Она машинально провела языком по пересохшей нижней губе, и тут же пожалела об этом. Адриан уловил это движение. Его глаза потемнели ещё сильнее, расширенные зрачки будто потянулись к ней, впитывая её образ. Его кадык дрогнул, медленно скользнув вверх. Такой мелкий, почти незаметный жест, но этого хватило, чтобы у неё окончательно сбилось дыхание. Девушка резко вскочила, почти сорвалась с места. Если бы осталась ещё на секунду, под этим всевидящим, всё понимающим взглядом — она точно бы сдалась и сделала что-нибудь необдуманное.
— Чёрт! — мысленно выругалась она, направляясь к гардеробу.
До него было всего пару шагов, но они стали её единственным спасением. Она скрылась за углом, и только тогда позволила себе глубоко, прерывисто выдохнуть. Прижала ладонь к груди — сердце билось неистово Холод каменной стены за спиной немного остудил пылающую кожу, но не прогнал внутренний жар. Он будто жил внутри неё, растекался от низа живота к самому горлу, делая дыхание тяжёлым и сдавленным.
«Что это со мной? Это яд?... Какое-то проклятие?»
Мелисса прижалась спиной к холодной стене и закрыла глаза, судорожно вспоминая последние дни, что она ела и пила.
«Нет… Нет. Это не похоже на отравление.»
Внутри не было ни ломоты, ни тошноты — наоборот, жар не спадал, а лёгкая ткань ночной рубашки внезапно стала невыносимой, грубой и колючей. Она провела дрожащими пальцами по вискам, задержавшись у корней волос, стараясь унять навязчивый гул в голове, но он не утихал ни от прикосновений, ни от отчаянных попыток мыслить хладнокровно.
«Почему моё тело так дико реагирует… именно на него?»
Ответ был слишком очевидным, и оттого отвратительно раздражающим. Стиснув зубы, она резко шагнула к вешалке, сбросила с плеч ночную рубашку, почти с яростью. Натянула первую попавшуюся белую, просторную рубаху с широкими рукавами. Тонкая ткань прохладой легла на разгорячённую кожу, принося мимолётное облегчение. Потом — облегающие чёрные кожаные штаны, привычные, как вторая кожа.
«Так гораздо лучше. Намного лучше.»
Она посмотрела в зеркало, встроенное в створку шкафа. Румянец всё ещё пылал на её скулах, глаза блестели лихорадочным блеском. Она провела рукой по волосам, собрала их в тугой, небрежный узел, и надела на лицо свою привычную, отточенную маску — спокойную, уверенную, абсолютно невозмутимую. Маску, которая годами обманывала всех вокруг, кроме него. Сделав последний глубокий вдох, девушка вышла обратно в комнату.
Тишина в покоях не нарушалась ничем, кроме лёгкого, мерного шелеста переворачиваемой бумаги. Адриан сидел на прежнем месте, всё в той же расслабленной позе. Он перелистывал страницы книги, будто ничего особенного между ними минуту назад не произошло. Ни взгляда, ни полуулыбки, ни даже мельчайшего жеста, который бы выдал: он что-то чувствует, будто этой напряжённой, полной молчаливого признания минуты между ними не было вовсе.
— Ещё не прочитали? — её голос прозвучал резче и выше, чем она изначально хотела, выдав внутреннее напряжение.
Он не ответил, лишь на секунду палец, перелистывающий страницу, приостановился, а взгляд углубился в строчку.
Девушка прошла мимо него, к светлому комоду в дальнем углу комнаты, приоткрыла нижнюю створку. Под аккуратно сложенной одеждой хранилось то, что выручало её в особенно трудные вечера. Холодное стеклянное горлышко бутылки обожгло пальцы. Она достала два массивных, тяжёлых стакана с гранёными стенками, налила в них янтарной жидкости почти до самых краёв. Напиток лениво, густо стекал по стеклу, играя бликами. Она подошла к его креслу и молча протянула один из стаканов.
— Держите.
Он взял стакан, ничего не сказав, но перед тем, как сделать глоток, чуть нахмурился и бросил на содержимое короткий, подозрительный взгляд.