Страница 143 из 195
Она и сейчас стоит там, среди вечных снегов. Чувствует, как Грань шевелится у неё под кожей, как тени царапаются изнутри, пытаясь найти лазейку. Но она молчит, терпит, охраняет. Пока живёт Ариана — мир, который её забыл и проклял, в безопасности. Но с каждым годом, с каждым днём, голос из-за Грани звучит в её сознании всё громче и настойчивее. Он шепчет её имя. Он помнит её. И ждёт.
…
— Хранители… — повторил Адриан почти беззвучно, и это слово повисло в тихом воздухе библиотеки, наполненное новым, зловещим смыслом. — Ты когда-нибудь слышал об этом?
Брайан молча покачал головой, не отрывая пристального взгляда от пожелтевшей страницы. В его глазах теперь явственно читалась тревога. Всё происходящее, все намёки и странности, вдруг обрели чёткие, пугающие очертания, и эти очертания были неизмеримо страшнее любых догадок.
Адриан вновь посмотрел на девушку с иллюстрации. Этот простой, даже наивный образ на старой бумаге вдруг начал вытеснять в его сознании живые, реальные воспоминания. Те же точёные черты подбородка. Та же форма разрезов глаз, тот же пронзительный взгляд. Та же сдержанная, почти хрупкая, но в то же время невыносимо мощная сила, которую он ощущал даже сквозь толщину страницы.
— Так похожа на Мелиссу… — выдохнул он, и в его голосе прозвучало ошеломлённое прозрение.
Он буквально перестал дышать. Легенда, которая ещё минуту назад казалась безобидной сказкой для детей, теперь жгла его сознание своей пугающей, неоспоримой правдой. Всё, что он пережил за последние дни, всё, чему стал свидетелем, — все осколки мозаики вдруг начали складываться в ясную, отчётливую и слишком ужасающую картину. Хаос был не вымыслом. Он был реальностью, и он уже дотронулся своим холодным пальцем до их мира.
— Вот почему она хотела скрыть эту книгу...
Гулкий, тяжёлый звук, похожий на удар колокола, разнёсся по залу, отозвавшись многократным эхом под самыми сводами. Брайан вздрогнул, оторвавшись от своих мрачных мыслей. За узкими стрельчатыми окнами уже брезжил рассвет. Первые, ещё робкие лучи солнца пробивались сквозь пыльное стекло, отбрасывая на пол длинные, зыбкие тени. Он провёл рукой по лицу, смахивая усталость, и провёл ладонью по спутанным, непослушным волосам. Под его глазами легли глубокие, синеватые тени.
— Возможно, король знал об их силе… — задумчиво, растягивая слова, произнёс он, всё ещё уставившись в одну точку перед собой, будто пытаясь разглядеть в пустоте нити заговора. — Тогда многое становится на свои места. Становится понятно, почему он выдвинул именно такие, жёсткие условия.
— Возможно… — тихо, почти эхом, откликнулся Адриан.
Он снова раскрыл книгу, и его пальцы теперь заметно дрожали, когда он перелистывал последние, самые ветхие страницы. Его взгляд упал на потёртый временем переплёт, на котором проступала почти полностью стёршаяся печать — выцветшая, едва различимая воронка на потрескавшейся коже. Он медленно провёл по ней подушечками пальцев, ощущая шершавую, неровную поверхность.
— Эта книга… она из королевской библиотеки, — произнёс он негромко, и в его голосе прозвучала не столько констатация факта, сколько горькое осознание всего масштаба происходящего.
Брайан медленно покачал головой.
— Немногие имели доступ сюда… Очень немногие.
— Это… то самое доказательство, которого нам не хватало, — мужчина горько усмехнулся. Но в его голосе не было ни капли облегчения или радости, только острая, пронзительная боль.
— Я прослежу, чтобы он не сбежал, — коротко бросил Брайан, уже поворачиваясь к выходу. — Нужно немедленно сообщить обо всём отцу.
Адриан лишь молча кивнул в ответ. Он не остановил друга, не сказал ему ни слова предостережения, только проводил его тяжёлым, полным мрачной, почти отчаянной надежды взглядом — надежды на то, что тот вернётся с чем-то, с какой-то вестью, что сможет рассеять эту сгущающуюся вокруг них тьму.
Брайан почти бежал по бесконечным дворцовым коридорам. Светлый отполированный камень стен, богатые золотые гобелены, мерцающие магические светильники — всё сливалось в одну размытую, неясную полосу. Он не чувствовал ни усталости в ногах, ни тяжести в груди, не замечал встречных слуг, которые, заслышав его быстрые шаги, поспешно прижимались к стенам, пропуская его.
— Коня! — отрывисто бросил он замершему у дверей юному оруженосцу. Голос его прозвучал резко и властно. — Оседлай моего вороного. Немедленно!
Даже не обернулся, чтобы посмотреть, исполняют ли его приказ, не сбавил стремительного шага. Всё его тело было напряжено до предела, налито одним единственным стремлением, бешено стучащим пульсом и оглушающим, навязчивым звоном в висках.
«Не упустить. Ни за что. Ни при каких условиях.»