Страница 135 из 195
«Как они посмели?»
Мысли метались в голове, бились о стены сознания, рвали его изнутри. Сердце колотилось в висках, и каждый удар отдавался оглушительным эхом.
«Кто? Кто стоял за этим? Я найду всех, я отомщу. И как найти того автора? Как уничтожить все следы, как успеть, прежде чем…»
И тут же перед её внутренним взором возникло лицо Адриана. Она резко зажмурилась. Холодный страх сдавил грудь, тяжёлым грузом опустившись под рёбра.
«Чёрт… мне не отвертеться. Он спросит. Он потребует ответов. А я… я не смогу…»
Она стиснула губы до боли. Кожа на них треснула, и резкая, обжигающая вспышка заставила её вздрогнуть. Во рту появился знакомый горьковато-солёный привкус крови. Она провела языком по губам, чувствуя, как шершавая кожа трескается, и очередная тёплая капля коснулась языка. Но даже боль не могла вернуть ясности мысли.
«Если королева узнает… Если она поймёт, насколько мы близки к провалу…»
Мелисса невольно усмехнулась, и этот звук прозвучал горько и неестественно.
«Она отдаст нас Хаосу...»
И это не было преувеличением. Их миссия висела на волоске. Секрет, который они хранили долгие годы, мог вот-вот выплыть наружу, оказаться в чужих, жадных до власти руках. И если враги проследят за ниточками к ним, если станет известно, какую силу они скрывают, — охота начнётся немедленно. И у них не останется ни малейшего шанса против всех — ни против наёмников, ни против рыцарей, ни, тем более, против самого Хаоса, что уже бьётся у границ мира.
— М-да... перспектива, прямо скажем, не из лучших, — выдохнула она, и натянутая, кривая усмешка исказила её лицо.
Тут же ей захотелось ударить себя за эту слабость, за попытку спрятаться за иронией, за то, что она позволила страху хоть на миг взять верх. Она резко сжала кулаки. Горячая, слепая ярость заструилась по венам. Но на кого её обрушить? На Талли? Нет, ни в коем случае. Та сделала всё, что было в её силах. Она сражалась до конца.
Мелисса тяжело выдохнула. В памяти всплыли чужие воспоминания — те, что пришли к ней вместе с Хаосом: образы, чувства, запахи, словно она прожила их сама.
«Это я… Это я отдала тот приказ. Я сказала: «разделимся». Я думала, что так будет безопаснее, быстрее, а в итоге загнала нас всех в ловушку.»
— Лидер… — с горькой иронией выдохнула она, и в голосе её прозвучала неприкрытая горечь.
Она прикрыла лицо ладонью, ощущая, как горячая кожа щёк прижимается к холодным пальцам.
«Какой из меня лидер? Теперь Бернар лежит без сознания. Талли на грани. А я… я вонзаю ногти в ладони, потому что больше ничего не могу сделать. Я подвела их. Я подвела всех.»
В этот миг Бернар слабо пошевелился. Его тонкие веки дрогнули, едва заметно приподнялись, будто он пробивался сквозь густую, вязкую пелену сна. Они снова опустились, а затем поднялись вновь — на этот раз с видимым усилием, словно каждое движение требовало невероятной затраты сил. Его взгляд был мутным, невидящим, блуждал по потолку, по теням в углах, не узнавая окружающего. Наконец, он медленно, с трудом сфокусировался на двух знакомых лицах.
— Вы обе... выглядите весьма паршиво, — прохрипел он, и уголки его губ дрогнули в слабой, но узнаваемой усмешке.
Его лицо стало ещё бледнее, глаза прищурились от боли. Всё тело ныло, каждая мышца отзывалась тупой, глубокой болью. Ощущение было таким, будто его сдавили прессом, затем выкрутили, а после медленно и методично разобрали на части. Голова раскалывалась, пульсация в висках сжимала череп. Он резко втянул воздух сквозь стиснутые зубы и тут же вздрогнул: короткий, острый укол пронзил грудь, и его лицо исказила гримаса. Всё существо восставало против самого факта возвращения к сознанию.
Мелисса вздрогнула, повернулась к кровати, не веря своим глазам.
— Бернар? — её шёпот прозвучал неуверенно, полный надежды и страха.
Она замерла на мгновение, боясь, что это мираж, игра света или её измученное воображение. Но он снова моргнул, попытался чуть приподнять голову. Волна облегчения накрыла её с головой. Короткий, нервный, сдавленный смешок вырвался наружу помимо её воли. В уголках глаз, наконец, блеснули и потекли долго сдерживаемые слёзы, и она даже не пыталась их остановить.
— Бернар! — девушки выкрикнули одновременно.
Талли прижалась мокрым от слёз лицом к его горячему плечу. Её тонкие пальцы обвили его ладонь, сжимая так, будто боялись, что его унесёт ветром. Мелисса же застыла в шаге от кровати, вцепившись в край покрывала.
— Меня как будто… перебежал змеевик, — слабо выдохнул он, и уголки его губ дрогнули в попытке улыбнуться. Но улыбка рассыпалась, сменившись болезненной гримасой. Он скривился, резко вдохнул, и стиснул зубы, когда новая волна боли, острая и жгучая, прошла по груди. — Ах, чёрт…
— Не двигайся! — голос Мелиссы прозвучал резко, почти по-матерински. — Ты ещё не восстановился!
Юноша с трудом оторвал голову от подушки, промокшей от пота. Он попытался приподняться, опираясь на локти, но тело его предательски дрогнуло, мышцы, ослабленные болью, отказались слушаться. Руки подогнулись, плечи дёрнулись, и грудь снова скрутило спазмом. Он сжал зубы до хруста, пытаясь усилием воли задавить в себе слабость, но на этот раз воля не сработала.
Мелисса не выдержала. Она сделала шаг вперёд и твёрдо положила ладони ему на плечи, мягко, но с непререкаемым давлением, возвращая его к подушке. Её пальцы подрагивали, выдавая внутреннюю тревогу, но хватка была стальной.
— Ты что творишь?! — прошипела она, и в её шёпоте слышался испуг. — Лежи, просто лежи. Тебе нельзя вставать. Повезло, что ты вообще живой.
— Со мной всё в порядке, — пробормотал он сквозь стиснутые зубы, отводя взгляд в угол комнаты. Но его собственные пальцы, побелевшие от напряжения, впились в край одеяла, и каждое движение отзывалось в теле тупым ударом. Губы дрогнули, лицо исказилось, но в потухшем на мгновение взгляде всё ещё тлели угольки упрямства. — Я живой, видите? А раны затянутся.
Талли прикусила губу, чтобы не расплакаться снова. Её огромные, блестящие от слёз, глаза были полны укора.
— Ты идиот, Бернар, — выдохнула она, опускаясь на край кровати. Голос её срывался. — Полный идиот.
Он слабо улыбнулся, с трудом повернув к ней голову.
— Ты ж за это меня и любишь, да?
Девушка фыркнула, смахивая с ресниц непослушную каплю.
— Подожди, пока я найду подушку потяжелее. Потом и поговорим про любовь.
Мелисса прищурилась, вглядываясь в его бледное, осунувшееся лицо. В этих знакомых голубых глазах, запавших от боли, по-прежнему пылал тот самый стальной, упрямый и непокорный огонёк. Он не собирался сдаваться. Никогда. Она молча смотрела на него несколько долгих секунд, и её пальцы всё ещё удерживали его. Его грудь резко вздымалась в попытке ровно дышать, челюсть была напряжена. Наконец она раздражённо выдохнула и отступила, убирая руки.
Бернар медленно втянул воздух, наполненный запахом лечебных трав, и осторожно, сантиметр за сантиметром, попробовал подняться. Мышцы на его руках и спине подрагивали от натуги, всё тело налилось свинцовой тяжестью. Суставы ныли, в глазах заплясали чёрные мушки, и холодная струйка пота скатилась по виску, оставляя мокрый след на шее.
Талли резко дёрнулась — вся её фигура выражала готовность подхватить, не дать упасть, но Мелисса едва заметно качнула головой. И девушка застыла на месте, сжавшись от внутреннего напряжения.