Страница 113 из 195
«Ждать?.. Нет, поздно».
Щелчок прозвучал оглушительно в тишине. Дверь приоткрылась едва-едва, на ширину ладони. Мгновение — и она атаковала. Взмах был резким, точным, выверенным годами тренировок. Лезвие прошлось по воздуху, словно вспышка молнии, рассекая пространство. Факел, который незваный гость держал в руке, раскололся пополам с сухим треском. Огонь сорвался вниз, брызнул золотыми искрами, коснулся пола и на мгновение вспыхнул с новой силой. Свет метнулся по стенам, вырвав из тьмы бледное, искажённое изумлением лицо. С её губ сорвался изумлённый, почти возмущённый возглас, в котором смешались шок и неверие:
— Вы?!
ТАЛЛИ
— Красивая-я-я… — протянул наёмник. — Жаль будет так просто тебя убить…
Он сделал тяжёлый шаг вперёд. Его грубый сапог с противным чавканьем оставил за собой жирный след. Медленно, с наслаждением, он провёл языком по потрескавшимся губам. Кривые, жёлтые, точно у старой дворовой крысы, зубы обнажились в полумраке. Кинжал в его руке лениво скользнул по собственному языку — тонкая алая полоска проступила почти сразу. Он прикрыл глаза, втягивая вкус собственной крови, смакуя его, будто уже ощущал на лезвии её, чужую. Всё его тощее тело пробрала мелкая дрожь. Длинные пальцы с чёрной грязью под ногтями подрагивали от нетерпения. Маленькие, глубоко посаженные глазки вспыхнули мутным, алчным блеском. Он начал кружить вокруг неё, не спеша, точно голодный пёс, который учуял добычу и не хочет спугнуть её сразу. Его взгляд ползал по ней жадно, пристально, изучая каждую деталь: изящный изгиб шеи, высокие скулы, хрупкие запястья. Она была выше и стройнее его обычных жертв, но, судя по тому, как разгорался огонёк в его глазах, это лишь распаляло его. Язык снова скользнул по губам, оставив влажный блеск. Его глаза кричали без слов: «Ты не умрёшь быстро. Ты будешь долго просить о пощаде».
Позади неё, в глубине зала, задвигались тени. Они медленно, не спеша, начали смыкать кольцо. Талли почувствовала, как всё внутри у неё сжалось в тугой комок. Сердце заколотилось в грудной клетке, отчаянно стуча в рёбра, и каждый удар отдавался в висках оглушительным гулом. Пальцы чуть заметно дрожали, но она не сводила с него глаз.
«Четверо. Я — одна, отступать некуда. Думай, думай, чёрт тебя дери, думай…»
Взгляд её на мгновение метнулся по мрачному залу: голые каменные стены, полуразрушенная арка со сбитыми краями, старая, истлевшая гобеленная тряпка, болтающаяся сбоку — всё бесполезно, ничего не могло стать оружием или укрытием.
«Сдаться?.. Нет. Ни за что. Никогда».
— Не стоит даже пытаться, птичка, — хрипло усмехнулся главарь, поймав её беспокойный взгляд. Он прекрасно видел, о чём она думает, и наслаждался её отчаянием, как изысканным вином. — Ты всё равно умрёшь здесь. Ты, и твои друзья, совсем скоро. Ведь время почти на исходе.
Позади него раздался сдавленный, гнусный смех. Один из бандитов, толстогубый и прыщавый, с силой плюнул на пол; плевок шлёпнулся в пыль, оставив тёмное, мокрое пятно. Факел, вбитый в стену, заколебался, и его пламя заплясало, будто смеясь вместе с ними.
Взмах.
Она рванула в сторону, и клинок со свистом прошёл в сантиметре от её плеча. Ещё одно мгновение — и он вонзился бы в плоть. Улыбки с лиц наёмников мгновенно исчезли, сменившись сосредоточенными, злыми масками. Она увернулась от следующего удара, резко уйдя корпусом в сторону. Лезвие снова прошло по воздуху — мимо. Второй выпад — короткий, резкий, направленный в бок — она парировала, сдвинув корпус. Третий, тяжёлый удар сверху, был силовым, опасным, но слишком очевидным — она сделала шаг вбок, пропуская его мимо себя.
Они били с слепой, необузданной яростью. Она же отвечала холодным, безжалостным расчётом. Каждое её движение было выверено и точно. Талли видела их насквозь. Эти грязные уловки, эти тяжёлые, неповоротливые замахи, их глупая уверенность, что одна девчонка не сможет им противостоять.
«Я не умру здесь. Ни за что! Никогда!»
Стиснув зубы до хруста, она перехватила рукоять кинжала крепче. Кожа на ладонях натянулась до боли. Пальцы начали неметь, но она не разжимала хватку. Прямой удар — и их клинки столкнулись в воздухе. Металл взвыл от удара, резкий скрежет резанул по ушам. Отдача болезненно отозвалась в запястьях, разгоняя дрожь по всем рукам. Каменный зал ответил на грохот глухим, многоголосым эхом. Девушка едва успела отклониться. Остриё чужого лезвия чиркнуло по её плечу — быстрая, обжигающая боль пронзила тело. Секунда, и тёплая кровь выступила тонкой струйкой, поползла вниз по руке, залила запястье и начала впитываться в ткань рукава, оставляя тёмный, быстро растущий след.
— Чёрт… — выдохнула она, инстинктивно отшатываясь назад.
Наёмник замер. Его глаза прилипли к алой капле, сорвавшейся с её локтя и упавшей на камень. Он втянул воздух сквозь сомкнутые зубы, жадно, почти с наслаждением, точно хищник, учуявший близость добычи. Его пальцы затряслись от желания коснуться её, ощутить эту влажную теплоту.
— Ещё не время… — пробормотал он почти шёпотом, и слова его были едва слышны.
Талли атаковала первой. Рванула вперёд стремительно, как выпущенная из лука стрела, надеясь зацепить хотя бы одного — просто сбить с ног, вырвать драгоценное преимущество. Пространство между ними исчезло за одно мгновение. Шаг. Ещё. Резкий рывок. Прежде чем один из них успел понять, что происходит, лезвие её кинжала вспороло ему руку — от запястья до самого локтя. Он только инстинктивно вскинул её, пытаясь закрыться, когда сталь уже глубоко вошла в плоть. Его крик, громкий, рваный, полный ужаса и боли, сотряс стены зала. Он отшатнулся, хватая окровавленную руку, пальцы скользили в собственной крови, не в силах остановить поток.
Остальные бросились на неё разом, словно стая. Они уже не помнили себя от ярости: рычали, как звери, слепо несясь вперёд, каждый жаждал первым достать её, вонзить своё железо, разорвать на части. В этой слепой злобе не осталось и капли разума, только одно желание — убить. И именно в этом неконтролируемом бешенстве она увидела их слабость. Они мешали друг другу, сбивались в кучу, рубили воздух, перекрывали линии для удара. Один заслонял другого, как глупые псы, сорвавшиеся с цепи. И она прыгнула прямо в сердце этого хаоса. Метнулась между двумя, пригнувшись низко, как зверь в смертельном броске, скользнула под опасный замах, чуть не задевший её ухо, и выпрямилась уже вплотную к худому мужчине — с грязным платком на лбу и застарелым шрамом, пересекавшим щёку. Его глаза расширились от неожиданности. Клинок сверкнул в тусклом свете. Быстрый, точный удар снизу вверх. Он захрипел, пошатнулся, руки судорожно впились в рану, но кровь уже хлестала из-под пальцев, заливая рукав. Его тело безжизненно рухнуло на каменный пол с глухим стуком. Талли не успела даже перевести дух, победа была на расстоянии полвздоха.
Свист.
И тут холодный металл резко, неожиданно обвился вокруг её шеи. Она вздрогнула — стальная петля сдавила горло, впиваясь в кожу, перекрывая дыхание.
Рывок.
Грубая сила дёрнула её назад. Она потеряла равновесие, вскрикнула, но звук застрял в перехваченном горле. Кинжал выскользнул из ослабевших пальцев, с глухим звоном ударился о камень и откатился в сторону. Пальцы её в отчаянии рванулись к шее, царапая цепь, сдирая кожу в тщетной попытке ослабить смертельную хватку. Бесполезно. Металл сжимался всё туже, впиваясь в гортань. Мир поплыл перед глазами, края зрения начали темнеть.
— Не могу... вздохнуть... — едва слышный, хриплый шёпот сорвался с её пересохших губ.